Ребенок для Азата

Потом желание отомстить за эту боль.

И вот теперь… Жалость.

Я наконец-то осознал, видя ее отчаянную храбрость, ее сжатые кулаки, ее остро блестящие глаза и готовность в них бороться за свое до конца, осознал, насколько она устала. Насколько я, зверь, в самом деле зверь, права она, замучил ее. И как сильно была она одинока.

Не только сейчас, а тогда, замужем за мной.

Проданная и преданная своей семьей, потерявшая ориентиры, она делала то, что делает любое разумное существо. Приспосабливалась. Наверно, и ее чувства ко мне были в какой-то степени приспособлением.

Только я, молодой дурак, привыкший получать свое с полуоборота и полущелчка пальцами, этого не понимал.

Как и не понимал того, насколько увяз в ней, насколько потерял себя.

Я хотел ее физически, я брал ее так, как только могла подсказать фантазия здорового, опытного мужчины, но на самом деле я не был мужчиной. Мальчиком был капризным, получившим в свое распоряжение игрушку и не думающим, каково игрушке в сломанном мире.

Я оставался этим мальчиком долго. Обиженным, разозленным, мстительным. Прав был Адиль, прав…

Сейчас вспоминать свои слова, свои поступки страшно и унизительно.

Но с некоторых пор мальчик начал ощущать себя по-другому.

Отец говорил, что мальчик превращается в мужчину, когда начинает осознавать ответственность за свои поступки.

Я думал, что осознаю.

Мой сын лежит в колыбели, обнимая своими руками весь мир. И только моя ответственность теперь: сделать так, чтоб мир обнял его в ответ.

Моя женщина, пусть она пока сопротивляется, но она моя, это знаем мы оба, переживает и тревожится.

Я сделаю все, чтоб она чувствовала себя спокойно.

Наверно, это и есть взросление, да?

— Адиль… — перебиваю я брата, — решай сам эти вопросы, я занят сейчас.

— Брат, ну это неправильно, мне напомнить тебе, сколько мы добивались этого контракта? В реалиях разбираешься ты лучше всего. Надо брать ответственность за свои решения, Азат.

Опять про ответственность…

— Я приеду позже, — решаю я.

— Не увлекайся, брат, — смеется сыто и довольно Адиль.

Судя по всему, у него все в порядке с длинноногой дерзкой блондинкой.

— Себе это советуй, — усмехаюсь я, кладу трубку и поворачиваюсь к кроватке сына.

Магнитом меня туда тянет.

Наклоняюсь и вижу, что Адам не спит.

Грызет сосредоточенно палец на ноге, чмокает.

Увидев меня, тут же отпускает ногу и улыбается. Размахивает руками и ногами, приветствуя.

Ловлю себя на том, что губы непроизвольно растягиваются в ответной улыбке.

Позади слышится шорох, поворачиваюсь, вижу, как Наира, с тихим стоном, тянет к себе подушку.

— Чш-ш… — шепчу я сыну, — тихо, маленький… Мама устала сегодня ночью, пусть спит…

Мне страшно, все еще дико страшно брать его на руки, и в то же время ужасно хочется сделать это.