Дропкат реальности, или магия блефа

* * *– Зачем ты с ним так?

Вассария, слышавшая весь разговор, внимательно рассматривала братца.

– Пусть лучше ненавидит меня и живет этой ненавистью, чем сложит голову на костре инквизиции в попытке отомстить за отца всерадетелю.

Девушка ничего не ответила. Илас, на которого напало несвойственное ему красноречие, соизволил продолжить:

– Теперь понятно, почему ты сознание потеряла. Скорее всего, простудилась и, если бы не эта побрякушка, лежала бы сейчас, трясясь в лихоманке. Так что пока ее не снимай, мало ли…

Без перехода мужчина сменил тему:

– Надо собираться. Если этот нашел, то скоро появятся и другие. Место, конечно, тот еще медвежий угол, но до той поры, пока не начнут старательно искать. Судя по тому, сколько и чего ты умыкнула у всерадетеля, искать будут с большим тщанием, да не столько бумаги, сколь одну милую безделушку.

Блондин покосился на лодыжку Вассарии. Лицедейка же при последних словах непроизвольно задвинула ногу с подвеской назад, словно пыталась спрятать украшение, и так невидимое под носком. Отдавать ставшую жизненно важной покражу она была явно не намерена.

– Теперь, когда все точки над рунами поставлены, стоит поторопиться, – бросил Илас, тем временем деловито скручивая дерюгу.

Больше не мешкая, но и лихорадочно не торопясь, беглецы начали нехитрые сборы. В путь выдвинулись через полторы свечи, основательно поев и прибрав в сторожке за собой. Так, на всякий случай. Пыль на место, конечно, не вернешь, но свести к минимуму следы своего пребывания все же стоило.

Кони, недовольные тем, насколько суматошные им достались наездники, пофыркивали и особого желания идти куда бы то ни было не изъявляли. Солнце, невнятное, сонное, нехотя показало край своего диска из пелены туч. Полуденное время, славившееся летом своей жарой, сегодня явно не стремилось порадовать путников крохами тепла. Ветви молодого осинника, в котором чахлые березки были редкими гостьями, так и норовили выколоть глаза. Ледяная корка нет-нет да и хрустела под копытами лошадей, свидетельствуя, что в более теплое время тут топко. Поэтому продвигались беглецы медленно, не быстрее пешего, сподручного к переходам по болотам.

– Нет, каков наглец, – пробубнил Илас, причудливо сочетая в одной реплике и восхищение и раздражение.

Вассария заозиралась по сторонам, поскольку никого, кто бы подходил на роль наглеца, кроме самого Иласа, не видела. Замешательство девушки заставило блондина пояснить:

– Да этот… Тащится за нами от самой сторожки, упорный… Волкодлака на него нет, – мотнул головой в сторону ивняка, редкого, лысого, но непобедимого в своем стремлении выжить в топкой низине.

Вассария пригляделась внимательнее и заметила нездоровое копошение.