Чувство реальности

Разговор о Джен Эйр был лет десять назад. Именно тогда в колледже случилась неприятная история, о которой много говорили и которую долго потом не могли забыть.

Одна из Машиных соучениц, тихая, скромная, некрасивая девочка, которую все жалели, была романтически влюблена в преподавателя, писала ему записки, караулила у дома, звонила и говорила какие-то вкрадчивые гадости его жене, а потом, когда преподаватель попытался с ней объясниться, попросил оставить его в покое, обвинила беднягу в сексуальных домогательствах и попытке изнасилования. Доказать скромнице ничего не удалось, но преподавателю пришлось уволиться.

Это надолго стало темой сплетен и дискуссий между детьми, родителями, преподавателями. Маша в этом не участвовала. Если при ней начинали спорить, кто прав, кто виноват, отмалчивалась. Зато накинулась на несчастную героиню Шарлотты Бронте.

Григорьев вдруг подумал, что его дочь никогда не позволяла себе давать жесткие оценки людям, всегда умела сдерживаться даже в самых неприятных жизненных ситуациях, но если речь заходила о книгах, о фильмах, о выдуманных героях, выплескивала наружу целую бурю эмоций.

Почему он раньше не замечал этого? И как он может прогнозировать поступки и просчитывать мотивы чужих, безразличных ему людей, если собственную дочь, самое главное, самое любимое существо на свете, так плохо знает и понимает?

– Ну ладно. Все-таки при чем здесь Джен Эйр? К чему я вдруг все это вспомнил? Жена сумасшедшая, любовница изменяет и погибает, – произнес Григорьев, глядя на котенка, – скромница Джен выходит замуж за вожделенного героя, который стал слепым, одноруким, беспомощным. Видишь, какая у меня хорошая память? Вот, а ты говоришь.

Котенок фыркнул, выгнул спину, шерсть встала дыбом. Андрей Евгеньевич догадался, что он, как и Христофор, терпеть не может табачный дым.

* * *– Куда же вы везете молодую леди в такое позднее время? – спросил Ловуд с натянутой улыбкой.

– Мне срочно нужна помощница, – ответил Рязанцев, открывая дверцу машины и жестом приглашая Машу, – я должен ввести ее в курс дела.

– Но мисс Григ только вчера прилетела, ей бы не мешало отдохнуть. Разница во времени, тяжелый перелет, – возразил Ловуд и подкинул на ладони ключи от машины.

Рязанцев в ответ оскалился и произнес, едва сдерживая раздражение:

– Ее прислали сюда работать.

– Ого, – покачал головой Ловуд, – вам, однако, повезло, мисс Григ, у вашего шефа сегодня очень воинственное настроение. Честно говоря, я впервые вижу его таким грозным. Если он вас будет мучить, пожалуйтесь мне, я приму меры.

– Интересно, какие? – спросил Рязанцев.

Он справился с раздражением, и оскал превратился в нормальную вежливую улыбку. Маша уже сидела в машине, дверца была открыта, Ловуд придерживал ее и не давал захлопнуть.