Чувство реальности

С какой стати он должен оправдываться перед кем бы то ни было?

Ловуд тоже молчал, разглядывал сначала багровые стены прихожей, потом носки своих ботинок, не приглашал его зайти в комнату, наверное потому, что не чувствовал себя здесь хозяином. К счастью, это взаимное неловкое молчание продолжалось всего несколько минут.

Из комнаты послышался голос с мягким акцентом:

– Евгений Николаевич, добрый вечер. Все, я уже готова.

Сначала он почувствовал свежий легкий запах, то ли травяной, то ли цветочный. Потом в дверном проеме возник темный силуэт. Узкие брючки, легкий клеш от колена, тонкие руки, высокая хрупкая шея, слегка оттопыренные уши. Она была похожа на мальчика-подростка. Ей нельзя было дать больше восемнадцати. Впрочем, приглядевшись, он увидел, что, конечно, уже давно не восемнадцать. Просто в чертах лица, в силуэте, в угловатой худобе, бледности, в короткой стрижке и трогательно оттопыренных ушках было нечто детское. Ему всегда нравился такой тип, но нравился абстрактно, на расстоянии.

Вика была другая, яркая, роскошная, роковая. На нее все пялились, на эту не будут. Эта – цветочек скромный, хрупкий и приветливый. Ей не надо завоевывать Москву, как когда-то Вике. Она никогда не была провинциальной Золушкой в чужих туфлях и перелицованном платье. Она родилась в Нью-Йорке и закончила Гарвард. Ей неинтересно завоевывать мужчин. У нее есть какой-нибудь постоянный бойфренд, веселый, спортивный, некурящий. Она не хищница, как Вика. Она интеллектуалка, нежадная, слегка пресная, но чистая и свежая. А Вика была бестия.

Настоящая бестия при всей своей ослепительной красоте все-таки немного напоминает дохлую рыбу. Известно, что самые тонкие, самые соблазнительные ароматы содержат в себе непременные компоненты вони – барсучью мочу, аммиак и нафталин.

«Вот так. Ты видишь, я не пропал, не свихнулся без тебя. Я в полном порядке, рядом со мной теперь будет милая скромная американочка. Нет, никаких романов, никаких страстей, в эти игры я больше не играю. Ты накормила меня ими досыта. Остались тоска, тошнота и изжога. Никогда никому я не дам манипулировать собой, – мысленно обратился он к Вике, пожимая тонкие пальцы Мери Григ и глядя в ее спокойные ясные глаза, – я большой, все остальные маленькие. Кто я и кто они?»

* * *– Неуч ты, невежда и хулиган, – сказал Григорьев, перехватывая котенка за шкирку на полпути к монитору, – я имею в виду роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр». Классика, между прочим. Там сумасшедшая жена в конце концов подожгла дом и сделала своего мужа инвалидом. Могла Галина Дмитриевна выбраться из больницы, раздобыть пистолет, ключи от квартиры Кравцовой и убить? Теоретически это почти невероятно. А практически случается всякое. Душевнобольные люди бывают очень хитрыми и ловкими.