Разврат (ЛП)

С трудом разлепив отяжелевшие веки, Северус ощутил, что его грудь вот-вот взорвется из-за переполнивших его чувств при одном взгляде на Гермиону, такую открытую и уязвимую и такую восхитительно прекрасную: губы приоткрыты в экстазе, веки трепещут, глаза цвета карамели блестят, а по телу проходят последние отголоски оргазма, продляемого его все еще движущимся членом и пальцами.

Наконец Гермиона подалась вперед и рухнула к нему на плечо, мягко покачивая головой из стороны в сторону в попытках прийти в себя.

Через некоторое время она подняла голову и устало прошептала ему в щеку хриплым голосом:

– Пора спать, Севви?

Не говоря ни слова, он поднял ее и отнес в спальню – ту самую крошечную комнату с бегающими по стенам красными отсветами, в которой теперь, похоже, ей хотелось проводить больше времени, чем где-либо еще.

Прижав ее к себе, Северус лег и накрыл их обоих одеялом. Гермиона любила лежать на нем и отдыхать после секса: ее руки обвились вокруг него, ноги расположились между его ногами, а голова устроилась под его подбородком. Обычно они лежали так в полудреме, пока его неугомонный член не будил ее, настойчиво ткнувшись в живот, или она не проскальзывала рукой вниз, чтобы поласкать его, показывая, что снова готова.

За эту ночь они занялись сексом еще дважды. В первый раз Северус сидел, а она, обняв его за шею, присела на корточки над его членом и опустилась на него. Отталкиваясь сильными ногами, она двигалась на нем в неистовом ритме, от которого Снейп схватился за одеяло, чтобы не кончить за рекордно короткое время. Она трахала его так яростно и решительно, что все его тело содрогалось от ее сильных толчков. На этот раз определенно Гермиона была в ведущей позиции, а он – в принимающей. И тем не менее ее пристальный взгляд и страстные поцелуи словно говорили ему, что он может подчиниться ей без угрозы для себя, что она позаботится о нем. Что она и сделала. Он вскрикнул, кончая, и это было для него катарсисом, как и все происходящее. Каждое единение с ней было освобождением от еще одного кусочка той оболочки, которой он окружил себя и которая постепенно сменялась доверием друг к другу.

После этого они занялись любовью. Северус был сверху, медленными движениями глубоко заполняя ее, а Гермиона, обхватив его лицо руками, обвила его бедра ногами, притягивая ближе к себе. Сложно было понять, где его тело, а где ее: они слились воедино, полностью приняв друг друга. Слезы потекли из ее глаз еще до того, как она кончила. Но он больше не волновался об этом: она исцелялась так же, как и он сам.

Снова проснувшись, Гермиона необыкновенно нежно погладила его, отчего он вздрогнул как тогда, под водопадом. Снаружи стало светлее: серый рассвет уже разливался по крышам домов.