Разврат (ЛП)

В моей… да-а-а!

Он уже был там, щекоча языком и толкаясь им в сжимающееся колечко мышц. Раздвинув ее ягодицы шире, он прижался к ней, погружаясь все глубже, пока она не начала извиваться так сильно, что он просто замер с высунутым языком, позволив ей направлять себя, куда ей хочется: в отверстие влагалища, к клитору и к анусу, который был обильно покрыт слюной. Гермиона всегда любила обходиться небольшим количеством смазки, предпочитая грубый секс, но Северус хотел, чтобы она смогла завтра хотя бы сидеть.

Затем привстав, он приподнял ее с дивана, в который она практически вжалась, обхватил свой член, провел им вверх и вниз по расщелине, собирая ее соки, потерся о клитор и прижался головкой к заднему проходу.

– Хочу, чтобы ты трахнул меня сейчас же, – простонала Гермиона, явно достигнув пределов своего терпения.

– Покажи, как сильно ты этого хочешь, – голос Снейпа был хриплым от напряжения. Он тоже достиг предела.

Протянув руку, она схватила его за запястье, направив член обратно к отверстию влагалища, после чего глубоко вздохнула и подалась назад, насаживаясь на него.

– М-м-м, – выгнув спину, она крепче вцепилась в диван, и ее бугристые бицепсы вздулись от напряжения.

Отстранившись, Северус снова врезался внутрь, а затем еще и еще, но у Гермионы хватало сил, упираясь руками, оставаться неподвижной, встречая задницей его толчки. Они были похожи на слаженный механизм, каждая деталь которого была идеально подогнана под другую, за исключением того, что их тела жестко сталкивались так, как им обоим и хотелось. Она подалась задницей ему навстречу, и его яйца шлепались об нее. Сила Гермионы продолжала удивлять его, несмотря на то что в прошлом они уже трижды пережили ночь, подобную этой. И самым впечатляющим было то, что мышцы влагалища тоже стали сильнее и так мощно вцепились в его член, обхватывая его, будто пытались выжать из него сперму до того, как яйца успели бы среагировать.

На лице Северуса было написано напряжение от необходимости одновременно двигаться в ней и сдерживать собственный оргазм. Он был полон решимости за этот вечер взять ее максимально возможное количество раз. Не то чтобы ему не хватало секса – они трахались почти каждый день. Дело было не в этом. Эта ночь была напоминанием о том, что они живы – что сумели выжить. Шрамы остались внутри и снаружи, но Северус и Гермиона дерзко бросали вызов ужасным воспоминаниям, заменяя их новыми, гораздо более яркими и бесконечно чудесными. Эти ночи были значительными, потому что увековечивали торжество жизни… их жизни вместе.

Гермиона, задыхаясь, стонала и была близка к оргазму: Северус ощущал, как она сжимается вокруг него словно тиски.