Разводимся! Моя на тридцать дней

– Откуда мне было знать, что она работает на конкурента. Вчера вечером Оксана об этом обмолвилась, а до этого я ни сном ни духом. Я бы никогда не поставила под угрозу твой бизнес!"

"- Ты так ничего и не поняла, - поднимаю глаза к небу, и горячий лоб окропляют капли дождя. Несмотря на сырость и холодный ветер, меня бросает в жар. Видимо, не до конца отошел от отравления. – Когда я говорил о самом важном, я не имел в виду бизнес. Плевать мне на него, - усмехаюсь, заметив неподдельный шок на лице матери. – Мне ничего не надо без жены. Все, чего я добиваюсь в жизни, делается исключительно ради семьи. Моей семьи. В ней я, Ксюша и наш будущий малыш. Что касается тебя… - выдерживаю паузу, чтобы перевести дух. Мысленно отрываю от себя кусок. С кровью и мясом. Навсегда. – С этого дня я полный сирота.

Глава 37

Ксюша

Движение секундной стрелки на настенных часах кажется бесконечным. Мерное тиканье бьет по барабанным перепонкам. Бросаю взгляд в окно, чтобы проверить, где Мэт, но вижу лишь часть его спины. Волнуюсь дико. Мой муж вернулся из больницы таким агрессивным, каким я никогда в жизни его не видела. Впервые повысил голос на мать, прогонял ее и даже вызвал такси, которое в эту самую минуту паркуется у открытых ворот.

- Я ничего не понимаю, - шепчу себе под нос.

В очередной раз покосившись на часы, заставляю себя отойти к плите. Мэт обмолвился о диете, поэтому ставлю кастрюльку для овсянки. С улыбкой вспоминаю, как он кормил меня кашей, думая, что у меня обострился гастрит. Опускаю взгляд на живот, поглаживаю через ткань майки.

- Сашенька, что происходит с твоим папкой, а? – с грустью выдыхаю. – Будем с тобой его лечить, - усмехаюсь.

Входная дверь хлопает, и я просыпаю овсяную крупу на столешницу. Бросаю все, бегу в коридор, чтобы встретить Мэта. Без слов набрасываюсь на него, обвивая руками за шею, и покрываю поцелуями мрачное, осунувшееся лицо.

- Ну, не злись, мой родной. Что случилось? - касаюсь напряженно сжатых губ, и тут же попадаю в их теплый плен.

Мэт будто оживает рядом со мной, тает и смягчается. Углубляет поцелуй, с жадностью и первобытной страстью терзает мой рот, не давая возможности вздохнуть. Обнимает меня за талию, скользит ладонями вниз, подхватывает под бедра и, подняв, прокручивает.

- Тише, ты же больной, - смеюсь, запрокидывая голову. – Отпусти!

- Сколько тебе повторять, что не отпущу? – серьезно произносит. – Никогда, - переходит на хрип и все-таки ставит меня на пол.

- Я только за, - игриво подмигиваю и чмокаю его в щеку.

Замираю на мгновение, хмурюсь, а потом, встав на носочки, прижимаюсь губами к пылающему лбу.

- Ты весь горишь, - беспокойно всматриваюсь в усталое лицо, обхватываю его ладонями. – Тебя точно выписали или сам сбежал? – прищуриваюсь с подозрением.