Из разводас любовью

Сидя на бордюре, я не могла разглядеть его лица, и понять, что случилось, но следующая фраза ушатом ледяной воды выдернула меня обратно в реальность.

- Страшно, Яна, это когда твою любимую выписывают из больницы и говорят, что последняя химия сработала и есть тенденция к улучшению. И страшно слышать, как она звонит сестре, а потом дочери и плачет от счастья, потому что все уже позади. Зовет в гости, обсуждает дела, строит планы, на завтра, или может послезавтра, потому что сейчас она почему-то очень устала и должна отдохнуть. А ты знаешь, что ни черта уже не поможет, и врачи отпустили ее умирать, у тебя на руках, в вашей с ней кровати. Вот что страшно, сладуся. А все это, - он презрительно плюнул на асфальт и процедил: - белкины забавы.

Валера выпрямился и направился в сторону клуба, но через пару метров обернулся назад:

- Ехала бы ты домой, Вадимовна, спать пора.

Уже в такси, откинувшись на мягком изголовье, я прокручивала в голове страшные слова Серпантина. Из непоправимого только смерть, все остальное можно решить. Но ведь я не была мертвой, а наоборот, жила и мечтала прожить еще столько же, помноженное на столько же. И по-прежнему мечтала любить, растить детей, путешествовать, красить стены в модный цвет горчицы, ссориться по мелочам из-за пересоленных котлет и целоваться. Очень –очень долго, пока однажды не случится непоправимое.

Медленно, будто давая себе шанс передумать, я открыла вотс ап и написала сообщение:

«Однажды наше свидание сорвалось, но если ты решишься позвать меня снова, я буду рада».

Отправлено. Я недовольно уставилась в экран, перечитала написанное и выругалась. Какие-то неуместные заигрывания школьницы, когда давно пора во всем признаться. Второе сообщение выглядело так:

«Стоило сказать раньше, я разошлась с Олегом».

Отправлено. Волна недовольства прошлась по мне, заставляя изогнуться, как сломанная кукла. Ужасные казенные фразы, которые снова говорят только половину правды. Зачем это все, когда можно наконец сказать… И я сказала. В третьем и последнем смс:

«Мы разводимся. Все очень непросто, но назад дороги нет».

Вот и все. Три короткие исповеди у меня на ладони. Я внимательно следила за тем, как одно за другим они загораются синим цветом. Значит, Виталик тоже не спит. Значит, теперь он все знает.

Сердце стучало так быстро, что на секунду показалось - от этих ударов можно сойти с ума. Стук раздавались в ушах, висках, груди и даже в подрагивавших в такт пальцах.

Закрыв глаза, я снова откинулась на спинку, плотно сжав телефон в руке. Ладонь была мокрой от пота, и мобильный едва не выскользнул, когда я получила ответ.

Мысленно уговаривая себя резко сдернуть пластырь и закончить эту пытку, я снова уставилась в экран:

«Завтра в районе двенадцать приеду к тебе. Ничего не готовь, еду закажу сам.