Из разводас любовью

Посреди крохотной комнатки стояло несколько стульев на тонких резных ножках. И…все. То есть, больше ничего не было. Только золото, дорогие ткани и деревянный мозаичный паркет.

- Ты рассчитывала на мягкий диван, - подколол Игнатов, заметив в моем лице разочарование.

- Нет, то есть, а мы будем сидеть так далеко друг от друга?

И хоть вопрос звучал наивно, это по-настоящему меня беспокоило. Рука Виталика плотно сжимавшая мою талию лучше спасательного круга в открытом океане. Тепло, окружившее меня, стоило Игнатову оказаться рядом, действовало наркотически. Я просто не могла отойти в сторону, прервать объятия, не смотреть.

Кто-то из «умненьких» сказал, что любовь это желание касаться. И если данное утверждение верно хотя бы наполовину, то у меня серьезные проблемы. Потому что я ощущала физический дискомфорт и тянущую боль внутри, стоило Виталику отпустить мою руку. Вот и сейчас он отстранился, и жар вокруг меня вдруг куда-то испарился, оставив после себя сизый след. Будто ничего и не было.

- Так лучше? – одним движением он передвинул стулья, так чтобы мы сидели рядом.

Я закивала с интенсивностью китайского болванчика и тем самым выдала свои эмоции. Взгляд картавого зажегся опасным блеском, а свет висящей лампы выхватил самодовольную ухмылку. А я в очередной раз отругала себя за то…за то, что была собой. Слишком рано. И опасно к тому же.

Со стороны оркестровой ямы заиграла музыка, и я поспешно приземлилась на свое место. Чем раньше начнется представление, тем быстрее кое-кто забудет как глупо я выглядела, когда кивала своей дурной головой."

"Тяжелые ступенчатые шторы разъехались в разные сторон, и перед нами показалась поляна, посреди которой высилось несколько девушек в пышных пачках. С первыми звуками скрипки, их руки подобно ломаным крыльям птиц, взлетели вверх. Легкими движениями они вспорхнули со своего места и перелетели на другое, так быстро, так изящно, будто их ноги вовсе не касались пола.

- Это…очень красиво, - прошептала я. Любые слова, сказанные сейчас, опошлили бы то чудо, что я наблюдала со своей ложи. История, пронесенная через танец. Понятная любому человеку, потому что рассказана без единого слова, на языке чувств.

Я расслабленно откинулась на спинку стула и улыбнулась, ощутив возле себя плечо Виталика. Он сидел так близко, что можно было положить на него голову. Что я и сделала, предварительно поторговавшись с собой и проиграв себе же этот невероятно короткий спор.

Перед глазами рябили тонкие как статуэтки фигурки лебедей. Белые и ладные, они летали над сценой, кружились в водовороте фатиновых складок, создавая вокруг себя чудо.

- Как красиво, - сонным шепотом повторила я, загипнотизированная тягучей грацией балерин.