Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

– А это правда, что папа изменил тебе с моей мамой? – в его голосе нет иронии или попытки унизить меня. Наоборот, Федя хмурится еще сильнее, не скрывая свою злость.

Только дети могут задавать вопросы таким образом. Прямолинейно, но без желания обидеть.

– Кто тебе сказал?

– Я сам понял, – признается мальчик.

Он взрослый не по годам. Рассудительный, справедливый и добрый. Совсем не похож на Милу или Диму. Ни капли.

Но, тем не менее, он знает про свою настоящую маму. Без подробностей ввиду возраста, но достаточно, чтобы делать первые детские выводы.

Пусть знает правду. Постепенно, по частям, но только знание может уберечь от ошибок прошлого его матери.

Мы во внутреннем дворике нашего дома. Я обрезаю кусты перед сезоном, а Федя находит где-то табурет, садится рядом и внимательно смотрит на мои ловкие движения секатором.

– Да, – отвечаю честно, – Он встретил твою маму, и родился ты.

– Это неправильно, – произносит ребенок, – Нельзя предавать свою семью.

– Нельзя, – киваю.

– Тогда почему ты его простила? – новый обескураживающий вопрос.

– Потому что люблю его.

– Я бы не смог, – искренне говорит Федя.

Вновь поворачиваюсь к нему и сажусь на корточки, чтобы быть на одном уровне."

"– Твой папа совершил очень много неправильных поступков, – в моем голосе больше нет грусти из-за прошлого, – Но до сих пор он несет ответственность за каждый из них. А у тебя есть возможность наглядно видеть, к чему могут приводить измены, и никогда не повторять наших ошибок.

Я верю, что этого мальчика ждет хорошее будущее. Он дисциплинированный, любит учиться и помогает бездомных животным. У нас дома уже три кота и собака, благодаря человечности Феди.

В нем нет злобы, нет тех самых «генов», которые могли достаться от его сумасшедшей матери.

Он чистый и невинный – как любой ребенок в его возрасте.

– Спасибо, – спустя несколько секунд отвечает Федя.

– За что? – искренне удивляюсь.

– Что приняла меня, – смущенно бормочет мальчик.

– Тебе не за что благодарить меня, – кажется, сентиментальность все-таки берет верх, – Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив.

Мы еще какое-то время общаемся с Федей на отвлеченные темы. О шахматном клубе, куда мы с Кириллом записали его на днях. О желании учиться в Петербурге. О предстоящих весенних каникулах, которые он проведет в Москве с Катей.

А когда Федя уходит по своим детским делам, я замечаю вдалеке Кирилла – не знаю, сколько времени мужчина подслушивал наш разговор.

Он подходит ближе, обнимает меня из-за спины и шепчет.

– Я уже сегодня говорил, что люблю тебя?

– Еще нет, – тихонько смеюсь.

У нас появилась традиция – каждый день Кирилл признается мне в любви, а я периодически посмеиваюсь над ним. По-доброму, но так, чтобы не расслаблялся.

– Я люблю тебя, Оль.

Молчу.