Развод по-драконьи

— Он бросил пить и шататься по местным вейрам, — словно услышав мои мысли, зашептал Теофас, прокладывая цепь поцелуев вдоль ключицы. — Настигла его кара небесная за пренебрежение к Лилен.

После поднял на меня темный взгляд. Меня мгновенно пронзило острое, словно копье, желание.

— Хочешь взглянуть? — спросил он тихо. — У меня есть проекция нашего разговора. Или снова заглянешь мне в душу? Я знаю, ты хочешь.

Да, хочу. Вскрыть красивый череп любимого человека и вечно контролировать его содержимое. Нет, я не сомневаюсь в его любви, слишком крепко держит связь, транслируя отголоски его чувств. Просто одной любви недостаточно.

Вместо ответа прикрыла глаза, расслабляясь в его руках, стряхивая с плеч тонкие бретели платья. Его черный от желания взгляд был сродни прикосновению. А учитывая, что мы выбрались из одной постели всего несколько часов назад, таинство любви приобрело какой-то особенный, жгучий привкус.

Медленно, расслабленно коснулась его губ, прикусила, скользнула ниже: на горло, ключицу, плечо. А едва он с рыком подхватил меня за бедра, вжал с силой, словно пытаясь пронзить сквозь сотни шелковых слоев платья, рассмеялась.

Если до этого момента Теофас лишь провоцировал, выводил на эмоции, то теперь нет. Я слишком сильно завела его.

— Тише, — шепнула онемевшими от поцелуев губами. — Кайне услышит, или брат, или Атоль, или…

Но вместо этого слышала его шепот, треск погибающего платья, дыхание. И на несколько ослепительных мгновений, тугая пружина внутри меня разжалась.

Платье погибло безвозвратно.

Расскажи я кому-нибудь, как императорская чета, полуголая, в располосованных шелках, мчалась по кустам к тайному входу во дворец, засмеют. Мы и смеялись. Над собой, над друг другом, а после, активировав артефакт невидимости, не разбитый только чудом, на цыпочках проскользнули каждый в свои покои.

— На вас напали! — ужаснулась Инес, увидев мое буквально разрезанное на ленты платье. — Кто ж посмел? Кто только додумался нападать на мою кровинку, всех же иродов изжили!

Мне очень хотелось сказать, что напал на меня собственный муж, но стоило представить, что Теофас сейчас рассказывает собственному камердинеру, меня накрыл хохот.

Сразу после ареста императрицы, он вернул ко двору своего прежнего камердинера и старого учителя, который вопреки моим воспоминаниям оказался молодым крепким мужиком. И стало сразу понятно, как императрица ухитрилась его выгнать вопреки воле императора. Учитель, узнав про боевое искусство Тени и прочих способах обучения Теофаса, без всякого стеснения крыл крестьянским матом и императора, и императрицу, и даже Рейнхарду досталось. Хотя последнее было несправедливо.

— Надеюсь он их все прикончил, этот твой драконище, — Инес откровенно сердилась, выкатывая стойку с платьями.