Развод по-драконьи

Он смотрит на нее! Он смотрит! Может, он и раньше смотрел, а она не замечала?!

— Избавление от слабостей, отец, — сказала она и не удержалась от торжествующего: — Но у меня нет слабостей, даже мама говорит, что я идеальна.

И снова скосила глаза вбок — слышал ли он о ее успехах?

— У всех есть слабости, Ношвайле, это их Истинные. Много лет назад я выследил и убил Истинного твоей матери, а после выследил и убил свою собственную Истинную. Мы древний клан, еще сохранивший старые способы отыскать метки своих и чужих драконов…

Улыбка сползла с ее лица. Об этом она не знала. Да что там, она своими глазами видела метку истинности на плече матери! Она уже совсем собралась об этом спросить, когда отец мягко сказал:

— Но сначала мы должны избавить от слабости тебя.

У нее было много лет, чтобы раз за разом восстанавливать эту сцену в своей голове. Как отец встает, вытягивая из ножен фамильный меч, как ант отпрыгивает, переворачивая стол, пытаясь уйти от удара, и как катится его голова по ковру, расшитому горечавками — символом рода Ферхе. Прислужницы потом рассказывали, что ковер пытались отмыть несколько месяцев, а не смогли. Кровь, мол, намертво въелась.

Во дворец она уехала опустошенной и онемевшей. Тахула с ее радостными глазами, молодой император, помешавшейся на ней, раздражали. Стайки юных дебютанток, приглашенных во дворец, радостно щебеча, носились по аллеям и даже не подозревали, что идет война. Беспощадная, как все войны, которые ведут Ферхе.

В качестве платы крови она взяла дочь анта, прижитую им еще в восточных землях от какой-то девицы. Ант погиб, чтобы сделать ее сильной, и она взяла малышку Лилен, чтобы никогда об этом не забывать. Соперницы наивно списали ее со счетов, когда она притащила во дворец ребенка, не понимая, что это была демонстрация силы. Она может родить сильную драконицу, столь редкую в высокородных кланах.

К сожалению, Тахула забеременела первой, но к тому моменту, это не имело большого значения. Спустя неделю аура плода, усиленная до предела, горела и в ее собственном чреве, тогда как аура плода Тахулы гасла, отравленная огнецветом.

Чудесный цветок был огнецвет — давал силу, укреплял ум и сердце, укоренял плод и материнские потоки в плоде. Огнецвет любил драконов, но только огневых и пустынных, а ледяные драконы от него чахли, гасли, как слабые свечки. Ледяных было столь мало, что все давно позабыли об опасности огнецвета для них, только Ношвайле помнила.

Император оказался так восхитительно расчётлив, что женился на ней на седьмом месяце беременности, а на восьмом силой крови дал ей свою метку.

Достаточно было выпить немного крови главы рода, данной добровольно, и заклинания, произнесенного новой Истинной, чтобы метка выткалась на коже.