Развод по-драконьи

— Если предположить… — Императрица ядовитой змеей стекла с трона, переливаясь бархатом наряда от плеч до туфелек, и прошла ближе к нирам. — Только предположить, что Теофас сделал этот амулет для своей опальной жены, то отрицать тот факт, что он оставил ее в Ленхарде невозможно. Я ведь верно поняла, что он знал о твоем пребывании на границе?

Отмахнувшись от знакомого гомона, нарастающего среди ниров, кивнула.

— Да, Ваше Высочество. Именно тогда была восстановлена метка.

— Но он оставил тебя в Ленхарде и этому нет объяснений, — подтвердила императрица.

— О, этому есть объяснение, — вдруг сказала Клео.

Подниматься она не стала. Лицо у нее сделалось нехорошо бледным, животик стал особенно заметен, и к мучившим меня мыслям добавилась еще одна. Мысль, что Клео надо убрать из храма. Куда ей беременной с такими сложными драконятами в животе противостоять императрице или гражданской революции? Ей нужно в семейное Гнездо клана Винзо, которое защитит родную кровь.

— Его Величество Теофас принял полноту власти четыре года назад со смертью своего отца, но местом его силы стала не столица. Он сделал местом силы Ленхард, в частности, Черные пики — замок седьмого крыла.

Я даже не сразу поняла. Правящий дракон обычно выбирает местом силы столицу — цветущий Лаш. Это требование нигде не прописано и ничем не обусловлено, так… просто заведено. Столица не тянет силы, столица защищена главенствующими драконьими родами, столица просто выгодна, как место силы.

Но выбрать Ленхард, который тянет силы из главы правящего рода, будучи очагом войны с перевертышами, — это близко к самоубийству. Там не только нет светлых истоков магии, там темных полно!

Ниры, как и императрица шокировано молчали.

— Но… это неразумно! — воскликнула я, наконец. — Это глупый и опасный поступок.

— Почему, Ваше Высочество? — искренне удивилась Клео. — Император находился в столице физически и держал под контролем весь город, а место силы защищало его единственное слабое место. Вас.

У меня была сотня, тысяча вопросов! Но рот словно заклеило смолой. На мне скрестились десятки взглядов, ненависть императрицы и неприязнь тихони Латан были ощутимы физически. Но страшным было не это.

Страшным было то, что я не могла простить. История мужа-чудовища рассыпалась на глазах, но я… не могла простить.

— Теперь это уже не так важно, — выдавила, наконец, потому что от меня ожидали реакции. — Необходимо остановить нашествие перевертышей на Лаш. Это ведь довольно просто, нужно всего лишь активировать императорскую печать.

Мне удалось изменить тему неожиданно удачно. Гомон поднялся такой, что я едва не оглохла, а Клео, идеально приноровившаяся держать эмоции под контролем, поморщилась.

Императрица живо повернулась ко мне. Смена темы окрылила ее.