Развод. Я его так любила (СИ)

Она даже разговаривать нормально не может, и непонято только что ты в ней нашёл.

Ольгу несло, а я вдруг понял, что из последних сил сдерживаюсь, и все-таки не удержавшись, я взмахнул резко рукой, и ладонь прошлась по лицу.

По её лицу.

Ольга отшатнулась, ударилась плечом об стену, а я хрипло заметил:

— Рот свой держи на замке, а язык всегда за зубами. Если ты считаешь, что имеешь право что-то говорить о моей жене, то в таком случае я имею право заткнуть тебя таким образом, каким считаю нужным. Я все сказал.

Резко развернувшись, я качнулся в сторону двери. Открыл её и вышел на лестничную клетку.

Похер мне нужно к моей жене, к моей Зое.

Глава 25

Зоя

Мне казалось, что у меня безумно мёрзли ступни. И вместе с тем я понимала, что надо как-то выбираться из этой ловушки, из ловушки собственного тела, и нет ничего страшнее, когда всегда подвластная материя становится вдруг абсолютным хаосом.

— Я не знаю, не знаю, пап, — кричала в трубку Роза, и мне хотелось встать, обнять её за плечи, чтобы успокоить. — Нет, пап, пап, я не могу, ну что тебе сказать, приезжай, приезжай!

Следом раздался голос фельдшера:

— Мы сейчас грузимся, едем в больницу.

Роза охнула, я ощутила её тёплые пальцы на своём запястье.

— Мам, мам, — хрипло позвала она, но что я могла сделать, я даже вздохнуть толком не могла. И невозможно было открыть глаза, веки были набитые свинцом, в голове, словно мартышка с тарелками била.

— Простите, а что это у вас здесь? — Раздался незнакомый низкий мужской голос.

— Вы кто. — Резко зазвенел голос Розы.

— Владимир, сосед напротив. Зоя Марковна мне одолжила щётку для чистки снега…

До меня с каким-то запозданием дошло, что это, по-моему, наш нелюбимый сосед, который вообще, можно сказать, не появлялся в квартире, а когда появлялся то у него постоянно то одного, то другого не было, и поскольку большую часть времени я либо работала дома, либо просто была в квартире, то я одна походу его только и знала.

— А что здесь обморок или как? — Зачем-то уточнил Владимир, и я ощутила, как внизу живота опять поднялась пульсация. — Молодой человек, давайте как-то вы самостоятельнее. Ну, нашатырь поднесите к носу, что вы сидите?

А это он уже сказал с каким-то раздражением, не свойственным ему, потому что обычно он обращался очень мягко, с каким-то стеснением.

— Вы давление померили? — снова налетел он с вопросом. — Что вы сидите? Первое, что вы должны сделать, это поднести нашатырь к носу, когда вы приезжаете на вызов к пациенту, который лежит без сознания. Ноги поднимите, ноги ей поднимите. Она ела?

Этот вопрос уже отнёсся к Розе, и дочка дрожащим голосом выдала:

— Я не знаю, я только вернулась с учёбы. Я утром уехала, я приехала, а она вот в таком состоянии. Дверь открыта.