Развод. Я тобой одержим

Реакции на мои слова никакой.

– Марат! – вырываю руку из его хватки и сесть пытаюсь.

Мы точно доконаем друг друга!

– Малышка Ро, я немного с тобой посижу и поеду. Прошу тебя, успокойся. Все ушли на обед, кому-то нужно за тобой присмотреть. Хочешь не хочешь, а придется меня ещё потерпеть."

"Эпилог"

"10 месяцев спустя

Аврора

– Успел! – на выдохе произносит Марат, как только мы с Тимчиком ему дверь открываем.

Бывший муж выглядит немного взъерошенным и запыхавшимся, чем очень меня веселит.

Ещё год назад я не знала, что Сабиев способен быть дезориентированным и полным сомнений.

Всё изменилось после рождения сына.

С тех пор он частенько пребывает в разрозненных чувствах, особенно если ему предстоит совершить что-то новое – помочь искупать малыша, подстричь крошечные и остренькие, как лезвия, ноготочки или носик промыть.

Сегодня так и вовсе у Марата большой день.

Ему придется посидеть с Тимуром, пока я на празднование бракосочетания Георгия и Светланы съезжу. Одна.

– Ты очень вовремя! Мне волосы уложить нужно, а кое-кто не хочет с ручек слезать, – целую кончик сладкого носика.

Нежность к сыночку переполняет. Никого не любила так сильно. Каждый вдох рядом с ним – до мурашек.

Тим проворно хватает меня за уши и, притянув покрепче, присасывается к подбородку.

Звуки причмокивания по прихожей сразу разносятся.

«Только не это!» – представляю, какой он след может оставить, и мысленно постанываю.

Мой замечательный мальчик обожает шалить!

Первый зубик у нас появился рано. Пользуется им теперь сыночек как холодным оружием. Стоит только потерять бдительность, как он в кожу спивается. Слюнявит, сосет и пытается откусить хотя бы кусочек.

Пару раз Марат ворчал из-за небольших синяков, которые оставались на моей скуле после яростных нападений, а позднее сам стал потерпевшим.

Перед самым рождением сына он всё-таки посетил пластического хирурга. Теперь шрам на лице менее заметен, но волосяной покров восстанавливается плохо. Чтобы облезлая щетина не бросалась в глаза, Марат бреется дважды в день. Вот малыш и считает, что такого папу грех не попробовать на вкус.

– Может быть, мы с тобой всё же поедем? – спустя десять минут заглядывает ко мне в ванную комнату, держа на руках Тимурчика.

В его глазах столько надежды.

Я знаю, что ему страшно. Всё умеет, но надолго вдвоем они наедине никогда не оставались.

Рассматриваю их через отражение в зеркале, и нежность затапливает.

– Мы ведь договорились, – напоминаю ему.

Отчасти я вредничаю. Самой будет неспокойно, но отдохнуть в компании этих двоих не получится. Один будет до икоты рваться за ручки ходить, второй – обреченно вздыхать.

– Знаю, и всё…

Включаю фен, чтобы не слышать его слов. Я не железная, но только не с ними – всегда легко поддаюсь на уговоры.