Развод. Я тобой одержим

Стараюсь отдыхать побольше.

– Ты поэтому уволилась с работы?

Невольно глаза распахиваю.

Серьезно? Марат не знает?

Вглядываюсь в его голубые, с металлическим блеском, глаза. Подвоха не вижу.

– А ты не знаешь, из-за чего с работы ушла? – спрашиваю спокойно, изучая реакцию.

После того как Марат дает отрицательный ответ, нехотя очень скупо рассказываю ему. Снова неловкость испытываю. Как-никак, меня достаточно подробно несколько сотен людей рассмотрело.

– Какие именно фотографии слили? – его кадык дергается несколько раз, когда он безуспешно сглотнуть пытается, а на мертвенно-бледном лице появляются красные пятна.

Зачем я ему рассказала?!

Прикусываю кончик языка.

Видела же, что ему и без того плохо.

– Те, что я тебе последними отправляла. И несколько с отдыха, – облизываю пересохшие губы. – Ты нас фотографировал.

– Когда ты без верха бикини была?

Киваю.

Моей груди на них не видно, но по голой спине и так понятно, что я обнаженная к мужу прижата. Мы тогда обнимались, танцевали, дурачились. Представить себе не могла, что эти снимки достоянием общественности станут.

– Предвосхищая твои вопросы, скажу – у меня фотографий не осталось, их удалили из чата. Узнала о них от директора.

Марат, не сдерживая себя, чертыхается. Несмотря на растерзанный вид, выглядит злым. Очень злым. В глубине его глаз смесь гнева и боли виднеется. Судя по частому глубокому дыханию, он сейчас новые кары Ильясу придумывает. Прокручивает их в голове с особой жестокостью.

– У тебя сейчас зубы крошиться начнут, – пытаюсь расплыться в натянутой улыбке.

Придерживаясь за подлокотник, он поднимается на ноги.

– Сейчас медсестру к тебе приглашу. Мне нужно с Наилем парой слов перекинуться. И покурить, – смотрит на меня цепко. Переводит взгляд с лица на живот. – Просто поговорим. Никакого курения.

Он медленно удаляется, а я ругаю себя за болтливость. Десяток минут назад мне казалось хорошей идеей обсудить всё разом, но я не ожидала, что мой дотошный бывший супруг может чего-то не знать.

Пока медсестра подключает капельницу, я, стараясь устроиться поудобнее, регулирую угол наклона изголовья кровати.

– Принести постельное для Вашего супруга? – негромко интересуется. – Мне показалось, он не собирается уезжать. У нас не практикуют подобное, но иногда руководство делает послабление, – доверительно сообщает мне.

Ещё бы. Есть экземпляры, выгнать которых не представляется возможным.

Ответить ей не успеваю.

– Буду благодарен, – отзывается Марат, бесшумно войдя в палату.

Вздрогнув всем телом, женщина оборачивается.

Не замечая её, он подставляет стул к моей постели. Устраивается на нем, вольготно вытянув ноги перед собой. Находит мою руку и, слегка её сжав, прикрывает глаза.

– Тебе бы в больницу вернуться.