Развод. Я календарь переверну

Я сейчас повторяя бранные слова словно проецирую их на свою реальность.

Не хочу!

Было уже, было!

И муж козёл, идиот и придурок уже присутствовал, никак не отмажусь от него.

Поэтому... ангел, ау, ты записываешь? Я больше не буду!

Хочу мужчину красавца, чтобы меня слушал, ну, без энтузиазма, в разумных пределах, потому что всегда слушать женщину всё-таки нельзя.

Да, да, девочки! Нельзя! А то весь мир тихонько сойдёт с ума.

Хочу, чтобы этот мужчина меня любил. Вот тут можно с энтузиазмом. Ну, не до мозолей, конечно, хотя...

Ахах, вспоминаю первые наши опыты с Макаром, опыты неопытных. Нет, Игнатов девственником не был, конечно, но сказать, что он звезда эротики и секса язык тоже не поворачивался. Что-то умел, но далеко не всё. Было куда расти. Зато еще в наличии имелось желание и возможности. Мог много, часто и долго. И вот после одного из ЭТИХ «часто и долго» я обнаружила у себя там натуральную мозоль.

Прямо на... в общем, там! Натёр, паршивец. Было смешно, больно и в то же время приятно. Это ж надо, до мозолей меня любил мой единственный!

М-да... теперь уже и не единственный, да и я для него давно не...

Крестовский внимательно смотрит, усмехается."

"- Слушай меня, фемина моя, пока я позволяю тебе так со мной говорить, но это ненадолго, поняла? Будешь делать, что я сказал, слушаться меня, ясно?

- Не много на себя берёшь, а, Крестовский?

- Герман. Гер-ман! Беру столько, сколько могу вывезти.

- Значит, считаешь, что вывезешь меня? — почему-то мне уже пофигу, что за окном кто-то маячит.

- Вывезу, Ада, вывезу. И ты меня вывезешь. И будем жить долго и счастливо.

- Уверен?

- Уверен.

- Ты же не хочешь, чтобы я разводилась?

- То, что я сказал тебе притормозить в моменте не значит, что я не хочу. И вообще, ты не тем местом слушаешь.

- Интересное кино, какое есть тем и слушаю. И вообще, пусти меня. Выпусти.

- Куда?

- Домой поеду. В порядок себя приводить.

- Ты в порядке.

- Уж извини, это не тебе решать.

- Ладно, отвезу тебя, домой. Выходи.

- В смысле?

- В прямом. Сядешь со мной рядом.

- Мне и тут хорошо! — задираю подбородок.

- А мне хорошо, когда ты там. Да не бойся, Дворжецкий уже свалил.

Чёрт, понимаю, что жар приливает к щекам.

- Я не боюсь, а вот тебе... Тебе стоит опасаться Дениса Александровича.

- Неужели, это еще почему? Думаешь, закроет меня в морозилке? Или сделает из меня тар-тар и подаст с трюфельным соусом.

- Фарш, и котлеток налепит на нашу с ним свадьбу.

Говорю, а самой и весело, и мерзко одновременно.

Я вообще не понимаю как наша с Германом перепалка свернула не в ту сторону.

Он усмехается снова, потом выходит из машины, вытаскивает меня, да, да, именно вытаскивает, потому что я немного сопротивляюсь.

На свежем воздухе снова оказываюсь прижата к его груди.

- Весело тебе, да, Аделаида?

- Да, весело.