Развод. Я к тебе (не) вернусь (СИ)

Гладит плечи, дергается и пристально заглянув в самое сердце, крепко обнимает. — Не надо. Не заставляй меня плакать. Давай просто займемся сексом.

— Не просто, — не соглашаюсь с ней. — Все не просто.

Веду распахнутым ртом по щекам жены, прихватываю самые сладкие в мире губки, упиваюсь нежностью, мягкостью. Скучал. Как же скучал! В животе жжет, стягивает. Света так отвечает пылко. Она жадная, смелая, жаждет меня. Понимаю с радостью, счастлив что желает. Все равно в этот момент почему, разбираться не хочу и понимать от недостатка секса такая нетерпеливая или от того, что скучала. Главное, она со мной и по своей воле.

— Думаешь?

— Уверен.

— Тогда заставь меня забыть, — слизывает бьющийся пульс, вгрызается острыми зубками. — Дай все стереть из памяти. Не хочу ничего помнить.

Зацеловываю ее всю. Очень хочу, чтобы Свете было очень хорошо. Ласкаю на пределе возможностей терпения. И не потому, что облажался, просто прет из меня абсолют нетерпения подарить самое страстное, самое жгучее, самое продолжительное наслаждение.

Как никогда внимателен, на каждых вдох реагирую. На любой стон вздрагиваю и с болезненным удовольствием отмечаю, что ей приятно как никогда. Малышка моя, неистовая девочка. Заведена до края. Не расплесканное желание переполняет до краев. Вижу, ярко ощущаю, что не тронута никем, кроме меня.

Радость затапливает настолько сильно, что через край выплескивается. Пока вырисовываю узору на текущей киске, улыбаюсь довольно и сыто. Моя. Не была она с этим сладкожопым. После моря ни с кем не спала.

— Нравится?

Влажными губами ее губки засасываю. Всовываю язык в ротик и растаскиваю ее же вкус. Как же Света целует в ответ, у меня голова взрывается от нахлынувшего кайфа. Голодно целует, ненасытно."

"— Нравится. Ты же помнишь. Помнишь, как я люблю.

Киваю и вновь набрасываюсь. Сожрать ее готов только из-за того, что сказала о прошлом. Значит, надежда есть. Может много на себя беру, может много надумываю, но в эту минуту реально сказку готов сочинить, так мне хочется представить себе, что после этой ночи все изменится.

— Помню, малыш. Не забывал никогда.

— Тише, — прикрывает рот ладошкой. — Не нужно больше. Просто люби меня, Денис. Сейчас люби, как тогда, когда были счастливы.

Да что ж так стыдно. Отключить бы мозг, забыть самому что натворил, но лезет пакость изнутри и закоксовывает все светлое. От немочи на глаза слезы наворачиваются. Зажмуриваюсь и зарываюсь в шею любимой. Выкатывается чертова влага. Втираю в ее кожу, пусть там останется, как самое горькое раскаяние.

Света обнимает, ищет губы и целует. Так сильно целует, словно оторваться боится. Выдержать бы.

Просто секс, да? Машу головой в самом ярком проявлении несогласия, будто сам себе доказываю и ей, конечно.