Развод. Игра на выживание (СИ)

– Тебе… было больно?

– Ян… – трясёт головой и замолкает, пока я рассматриваю его макушку и то, как красиво смотрятся руки моего мужа на тонкой талии.

Где-то слышала, мужчина не может показать перед своей женщиной слабости, потому как уверен, что после этого она не будет воспринимать его как сильную половину.

Это, наверное, психология.

Мужчина должен быть опорой. А если опора некрепкая, то и семья такая же.

Я не хочу, чтобы Богдан выворачивал передо мной душу наизнанку или, не дай бог, пускал скупую слезу. Просто… хочу открытости.

– Конечно, я мучился. Что сказать? Я же люблю тебя, Машку с Ванькой, – произносит он с неохотой. – Оказаться вдруг без вас, – вздыхает, – в пустой квартире. Старался как-то… представлять, что у вас всё хорошо. Живы, здоровы и это главное. Пусть и без меня.

– Я тоже страдала, – перебиваю. – Сначала было желание отомстить, потом ударить побольнее, – снова сталкиваемся глазами в зеркале. – Только вчера… осознала, что не могу не попробовать.

– Я рад, – напряжённо кивает. – Рад, что ты дала мне шанс.

– Не тебе. – возражаю. – Нам. Я тоже была не права, Дань. Мне понадобилось время, чтобы это признать, но… – плечи трясутся. – Честно старалась начать жить без тебя. В один момент мне вдруг показалось, что у меня может быть совсем другая судьба. Прости.

Сжимаю запястья, когда он недовольно ворчит:

– Ладно, хватит разговоров. Что в них такого особенного, блядь?

– Соболев…

Вместо того чтобы расплакаться, хохочу.

Богдан ласково ведёт по плечу, скидывая тонкую бретельку. Коротко целует кожу и проделывает то же самое с другой стороны, оголяя грудь. Отклоняюсь назад и всхлипываю, когда он забирает в ладони её тяжесть. Мнёт и соединяет два полушария с острыми сосками, разглядывая в отражении весь процесс.

– Даня, – шепчу сдавленно и тянусь к губам. Нуждаюсь в них, требую.

Дрожу, как осиновый лист на ветру. Сердце заходится бешеным ритмом, как дура снова реветь начинаю.

– Ну что ты? – трётся щекой. – Хватит слёзы лить. Мы дома. Всё хорошо.

Киваю оголтело и запрокидываю голову назад, пока он терзает пальцами чувствительные соски. Сминая прохладный тонкий шёлк, его ладони начинают блуждать по телу, забирая моё дыхание и стягивая узел внизу живота.

– Скучал, – хрипит на ухо. По-мужски, грубовато. – Даже не представляешь как…

Когда настойчивая рука спускается всё ниже, а затем проникает между горячих складок, инстинктивно развожу ноги.

То, что мы делаем это перед зеркалом, только усиливает возбуждение, пронизывающее воздух вокруг нас. Словно добавляет секретный ингредиент и делает каждое касание ладони там внизу… пикантнее и острее.

Растворяюсь на его пальцах.

Тычусь в бородатую щеку, снова целую в губы, проталкивая язык внутрь и посвящаю Соболеву продолжительный отчаянный стон.