Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

 – И он показал на своего спутника.

Были ли это настоящий Гулусса и настоящий Адхербал, я не знал, но подумал, что у меня, возможно, появился шанс порвать ту самую резинку.

И я склонил голову:

– Хорошо, Гулусса, я согласен. Когда выезжать?"

"– Как можно скорее, Никола. Отец говорил, что он уже стар и не знает, сколько Баал отмерил ему жизни.

– Хорошо. Только как мне переправиться через реку?

– На лодке. У нас для тебя с той стороны есть два хороших коня – один заводной.

Я наскоро собрался, взял подарок для Массиниссы и самое необходимое в дорогу. Подумав, все-таки захватил одно седло и автомат с двумя магазинами – так, на всякий случай.

Адхербал ждал меня у небольшой парусной лодки, на которой они пересекли реку, направляясь к нам, а на нумидийской стороне нас встретил десяток всадников. Я напрягся, но все они низко поклонились мне. Мне подвели коней, я оседлал одного из них, и мы поскакали на запад.

Вообще-то та территория, которая осталась у карт-хадаштцев после Второй Пунической, примерно соответствует сегодняшнему Тунису, а восток Нумидии – северу сегодняшнего Алжира. Конечно, названия «Алжир» тогда еще не существовало – оно появилось позже, когда здесь заговорили на арабском, и означало, как ни странно, «острова». А в это время данная территория именовалась Нумидией, точнее Восточной Нумидией, населенной берберским племенем, которое римляне называли массилии, а карт-хадаштцы – мешлиим. Нашей целью была ее столица Кыртан, которую римляне именуют Кирта[28].

Я ехал, как и все, на нумидийских конях, весьма неприхотливых и выносливых. У каждого из нас было по две заводных лошади, и тем не менее добирались мы восемь дней. Я ожидал увидеть пустыню, барханы, верблюдов, но мы ехали по плодородным долинам с множеством деревень. Вот только большинство из них при ближайшем рассмотрении оказывались заброшенными. Кое-где возделывались отдельные поля, и некоторые дома выглядели так, как будто их немного подлатали, но это было скорее исключением. И при нашем появлении их жители, как правило, старались не показываться нам на глаза[29].

Адхербал оказался достаточно интересным молодым человеком. Он весьма неплохо говорил на латыни, чуть хуже – на пуническом, а назван был, как оказалось, в честь знаменитого карфагенского адмирала Адхербала времен Первой Пунической войны. Мать его – вторая жена Микивсы, второго сына Массиниссы, – принадлежала к одной из знатных семей Кыртана того времени, когда этот город принадлежал Карт-Хадашту. Умерла она, когда ему было три года, при родах, но он никогда не забывал, что в его жилах текла и пуническая кровь.

Конечно, сказать, что мы с ним сдружились, наверное, нельзя, но он всячески показывал свое уважение ко мне, а я – к нему.