Разоблаченный любовник

И значит, он может сесть, потому что как самый старший выживший член моей семьи, право голосовать от нашей кровной линии принадлежит мне. Или не голосовать. А в этом случае, это абсолютно точно… нет.

Хаос вырвался наружу. Абсолютный ад.

Посреди которого Рив засмеялся, хлопнув в ладоши.

— Обалденно, девочка. Ты мегакрута.

Марисса наслаждалась оказанным давлением, чувствуя чудовищное облегчение. Голосование должны быть единогласным или это глупое предложение никуда не пройдет. И благодаря ей, в большое и толстое «никуда».

— О… Боже мой, — прошептал один из присутствующих.

И будто посреди пола включили дренажё высосавший все голоса из комнаты. Марисса обернулась.

В дверях библиотеки стоял Рейдж, держа за загривок находящегося на пороге перехода парня. За ним был Вишес… и Бутч.

Глава 46

Стоя в сводчатом проходе библиотеки, Бутч прикладывал все усилия, чтобы не сильно таращиться на Мариссу, но это было трудно. Особенно потому, что она сидела рядом с Ривенджем.

Он попытался отвлечь себя, осмотревшись вокруг. На встрече, в которой она принимала участие, было полно пижонов. Боже, это выглядело как политический саммит на высшем уровне, за исключением того, что они все были разодеты в пух и прах, особенно женщины. Черт, даже у Элизабет Тейлор в шкатулке для драгоценностей ничего похожего не было.

И затем взорвалась драматическая бомба.

Парень во главе стола с опаской оглянулся, увидел Лэша, и побледнел как покойник. Медленно поднялся. Казалось, он потерял дар речи. Как и все остальные в комнате.

— Нам нужно поговорить, сир, — сказал Рейдж, пока тряс Лэша. — О внеучебных занятиях вашего мальчика.

Ривендж встал:

— Действительно, черт возьми.

Это обрубило встречу, как топор — кусок льда. Отец Лэша выскочил из библиотеки и поспешил за Рейджем, Ривенджем и мальчиком в гостиную. Он был слишком унижен. Тем временем причудливые типы встали из-за стола и начали бродить вокруг. Ни один из них не выглядел счастливым, и большинство из них стреляли суровыми взглядами в сторону Мариссы.

Бутч хотел бы научить их, как проявлять немного уважения. И учить, пока на этом уроке они не истекут кровью.

Его кулаки плотно сжались, ноздри раздулись, и он пропускал воздух внутрь, ища аромат Мариссы и поглощая его каждой имеющейся у него порой. Естественно, от ее близости его тело потеряло контроль над собой, и, твою мать, разгорячилось, возжелало. Черт, он прилагал все свои силы к тому, чтобы оставаться неподвижным. Тем более, что почувствовал ее взгляд на себе."

"Когда прохладный бриз ворвался в дом, Бутч понял, что огромная парадная дверь была все еще открыта с момента их прихода. Стояла ночь, и он знал, что лучше будет уйти. Помыться. Привести себя в порядок.