Разоблаченный любовник

Сейчас, когда она оглядывала изысканно одетых женщин и официально одетых мужчин, на нее это… наводило скуку. Этой ночью, глимера и Совет Принцепсов казались не более чем ветхим социальным кошмаром, не относящимся больше к ее жизни. Слава тебе Господи."

"Глава улыбнулся и кивнул, когда доджен выступил вперед. В руках слуги находился листок пергамента, натянутый на дощечку из черного дерева. С документа свисали длинные шелковые ленты, разные цвета которых отражали каждое из шести первородных семейств. Лента Мариссы была голубой.

Глава окинул взглядом стол, намеренно задержавшись глазами на Мариссе.

— Сейчас, когда собрался весь Совет, я хотел бы принять к рассмотрению первое дело на повестке дня; вышеупомянутое дело касается внесенного королю предложения по вопросу обязательного отстранения для всех незамужних женщин. Во-первых, согласно регламенту, мы дадим позволение на обсуждение вопроса не голосующими членами в этой комнате.

Последовало быстрое согласие от всех… кроме Ривенджа. Который ясно дал понять, что думает об этом.

В молчании, последовавшим за его кратким отказом от предложения, Марисса почувствовала на себе взгляд Хэйверса. Но промолчала.

— Превосходно, Совет, — сказал Глава. — Сейчас я буду вызывать поименно шесть голосующих Принцепсов. — Когда зачитывалось имя, соответствующий Принцепс вставал, давал согласие его или ее кровной линии и ставил печать фамильным кольцом на пергаменте. Процедура повторилась шесть раз без каких-либо затруднений. И затем назвали последнее имя. — Хэйверс, кровный сын Воллена, кровный внук…

Когда ее брат поднялся с кресла, Марисса резко постучала костяшками по столу. Все глаза обратились к ней.

— Неверное имя.

Глаза Главы стали такими огромными, что Марисса решила, что он мог видеть даже пространство за собой. Он был просто ошеломлен ее вмешательством, потеряв дар речи, когда она, улыбнувшись и посмотрев на Хэйверса, произнесла:

— Ты можешь сесть, терапевт.

— Прошу прощения? — с запинкой выдохнул Глава.

Марисса встала с кресла.

— Прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз голосовали… когда умер отец Рофа. — Она наклонилась вперед на руки, пригвоздив Главу к месту спокойным взглядом. — И тогда, столетия назад, мой отец жил и голосовал от нашей семьи. Итак, очевидно, из-за этого ты смутился.

В панике Глава посмотрел на Хэйверса.

— Возможно, тебе следует известить свою сестру, что она нарушает регламент…

Марисса оборвала его.

— Я ему не сестра более, так он сказал мне. Но я верю, все мы согласимся, что кровная линия неоспорима. Как и порядок рождения. — Она холодно улыбнулась. — И так случилось, что я родилась на одиннадцать лет раньше Хэйверса. Что делает меня старше, чем он.