Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Любой план, заканчивающийся словами «а затем мы будем молиться», не обещает поездки в Диснейленд.

– Где вы будете это делать? – спросила Марисса.

– Внизу, в центре подготовки, – ответил Ви, – Комната, в которой хранится инвентарь, имеет отдельный отсек для оказания первой помощи и лечения.

Последовала долгая пауза, в течение которой Буч неотрывно смотрел на Мариссу. Конечно же, она не…

– Хорошо, – произнесла она, – Хорошо… когда мы начнем?

Буч вытаращил глаза.

Ее взгляд пронзил Вишу.

– Завтра ночью. У него будет больше шансов, если он немного восстановится после «возвращения».

– Тогда завтра ночью, – сказала Марисса, обхватив руками плечи.

Ви кивнул, затем посмотрел на Буча.

– Думаю, вам сегодня стоит побыть одним. Я останусь здесь, в главном доме, так что Берлога в вашем распоряжении.

Буч был ошеломлен, он все еще не мог уловить смысл происходящего.

– Да, я уверена. Хотя боюсь до смерти.

Она прошла мимо него, направляясь к выходу.

– А теперь я пошла бы в Берлогу, если не возражаешь.

Он схватил свою рубашку и направился за ней.

Пока они шли в Берлогу, он взял ее под локоть… но ему казалось, что это она его вела.

Буч так и не смог угадать настроение Мариссы. Она молчала, но шагала через двор, словно солдат: соединение силы и сосредоточенности.

– Я хочу выпить, – сказала она, когда дверь за ними закрылась.

По крайней мере, это он мог устроить. Если, конечно, в доме найдется что-нибудь, кроме спиртного.

Он зашел на кухню и открыл холодильник. О боже… гниющие пакеты с «Тако хелл» и едой от «Арби». Горчица. Немного прокисшего молока…

– Не уверен, что именно у нас есть. Мм… воды?

– Ты не понял: я хочу выпить.

Он посмотрел на дверцу холодильника.

– Хорошо… Есть скотч и водка.

Плеснув ей немного «Грей гуса» поверх кубиков льда, он заметил, что Марисса ходит по комнате кругами. Она осмотрела компьютеры Ви. Настольный футбол. Плазменный телевизор.

Буч подошел к ней. Хотел обнять. Отдал стакан.

Она поднесла его ко рту, запрокинула голову и сделала глоток… закашлялась, пока не заслезились глаза. Марисса давилась, и Буч посадил ее на диван и сел рядом.

Та-а-ак. Он стиснул руки, пока она боролась с кашлем. Когда она отпила еще немного, то скорчилась и поставила стакан на журнальный столик.

И так быстро схватила Буча, что он не успел опомниться. В одно мгновение он смотрел на свои крепко сцепленные пальцы. В следующее – Марисса вжала его в диван, села сверху, и… Боже, ее язык проник в его рот.

Это было потрясающе, но одновременно казалось совершенно неправильным. Отчаяние, злость и страх – не самый подходящий фон. Если они станут продолжать в том же духе, то лишь отдалятся друг от друга.

Он оттолкнул ее, несмотря на протесты своего естества.

Буч закрыл глаза. Боже, он тоже этого хотел. Всю ночь. Но не так.