Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Начинаешь сегодня вечером.

Ксавье повернулся и прошел в глубь дома.

Ван следовал за ним, оставаясь начеку. Особенно когда они спустились в подвал и Ван увидел еще шестерых Ксавье, стоящих у подножия лестницы. Все – высоченные, бледноволосые, со странным старушечьим запахом.

– Похоже, у тебя тоже есть братья, – невзначай проронил Ван.

– Они не братья. И не употребляй здесь этого слова.

Ксавье посмотрел на головорезов.

Двигаясь самостоятельно, но под присмотром медсестры в полной защитной экипировке, Буч опустился обратно на кровать, наконец-то помывшись и побрившись. Катетер и капельницу убрали, и он неплохо поел. Из прошедших двенадцати часов крепко проспал одиннадцать.

Боже… он опять чувствует себя человеком, а скорость, с которой идет восстановление, – просто как дар, ниспосланный ему с небес.

– Вы хорошо справились, сир, – сказала медсестра.

– Следующая остановка – Олимпиада.

Он натянул на себя покрывало.

Когда медсестра ушла, Буч взглянул на Мариссу. Она, склонившись над вышивкой, сидела на койке, которую принесли по его настоянию. С тех пор как он проснулся около часа назад, Марисса вела себя немного странно, словно хотела что-то ему сказать, но не могла решиться.

Он обвел взглядом роскошную копну волос, изящные руки, персиковое платье, раскинувшееся по временной кровати… а затем остановился на лифе. Элегантные пуговки спереди шли вниз. Примерно сотня штук.

Буч заерзал ногами, почувствовав волнение. И – прикидывая, сколько потребуется времени, чтобы освободить каждую жемчужинку.

Его тело всколыхнулось, кровь прилила к плоти промеж ног, заставив ее набухнуть.

Кто бы подумал? Воистину ему стало лучше.

И, черт возьми, он попросту негодяй.

Он отвернулся от Мариссы и закрыл глаза.

Да, но вот только при опущенных веках Буч вспоминал, как целовал ее на балконе второго этажа в доме Дариуса прошлым летом. Он помнил это так же отчетливо, словно рассматривал фотографии. Вот он сидит, она стоит между его ног, они целуются… Кончилось это на полу, когда под ним сломался стул.

Он открыл глаза и отпрянул. Лицо Мариссы находилось прямо перед ним. Запаниковав, он опустил глаза, проверяя, прикрыто ли покрывалом происходящее между ног.

– Да? – сказал он так хрипло, что пришлось повторить.

Боже, его голос всегда был немного осипшим, Буч произносил слова с хрипотцой, но сейчас все это усугублялось желанием оказаться голым. Наедине с ней.

Пока Марисса изучала его лицо, Буч боялся, что она все увидит, заглянет в самую глубь. Туда, где одержимость ею сильней всего.

– Марисса, думаю, мне пора спать. Отдохнуть, понимаешь…

– Вишу сказал, что ты ко мне приходил. После ранения Рэта.

Буч снова зажмурился. Первая мысль – что он оторвет свою жалкую задницу от койки, найдет своего соседа и измордует его.