Тьма после рассвета

Если гости, то где их вещи? И где они сами, гости эти? А вот если в сараюшке за домом кто-то отсиживается, кто-то такой, кому неохота светиться перед всем честным народом, то все очень даже складывается. Не зря ведь от сарая до сортира доски положили. И не очень старые те доски, если на глазок прикидывать. Зачем эти доски самой хозяйке? Что такого она может регулярно носить из сарая в туалет? Да ничего.

«Зайду-ка я на почту, — подумал Геннадий. — Проясню материальное положение гражданки Лихачевой».

Начальницей в почтовом отделении была Александра Александровна, которую все звали тетей Шурой. Работала тетя Шура на почте столько лет, сколько некоторым и прожить не удавалось, и являлась информационным центром поселка. Нельзя сказать, что она знала все и обо всех, нет, конечно, поселок все-таки немаленький, но о тех, кто жил здесь давно, определенными сведениями располагала.

Как выяснилось, за пенсией Клавдия Степановна Лихачева приходила сама, от доставки почтальоном отказалась, нечего, мол, рассиживаться, движение — жизнь, а она пока не немощная старуха.

— Большая у нее пенсия? — поинтересовался Синицын.

Тетя Шура позвала сотрудницу, работавшую «в зале», как претенциозно именовалось крохотное помещение с одним окошком и перегородкой. Молоденькая женщина по имени Ляля, беременная, с большим животом, проворными пальчиками перебрала квиточки и ответила:

— Девяносто рублей.

Н-да, не сказать, что достаточно для ежедневной покупки водки, колбасы батонами и конфет килограммами. Выходит, у Лихачевой есть какой-то источник дополнительного дохода. Может, Раиса права и бабка балуется мелкой спекуляцией?

— А переводы она получает?

Беременная Ляля задумалась.

— Недавно получила большую сумму, а так — не помню, надо корешки переводов поднимать.

— Поднимите, пожалуйста, — попросил Гена, стараясь скрыть внезапное разочарование.

Ну вот, все и объяснилось. Кто-то из детей прислал Клавдии Степановне перевод на крупную сумму, отсюда и покупательская активность. Никакой спекуляции.

Но ведь две кастрюли и каждый день около двух килограммов колбасы… Одной старой женщине столько не съесть, как ни старайся. И доски между сараем и сортиром… Нет, надо идти до конца.

— Вот! — радостно воскликнула Ляля, протягивая ему корешок почтового извещения. — Двести рублей от Лихачева Д. П. из Новочебоксарска. Двадцать третьего октября перевод поступил, двадцать четвертого выдано получателю.

— А, это сын ее, — кивнула тетя Шура. — Отсидел в последний раз и сюда уже не вернулся. Видно, взялся за ум, раз начал так хорошо зарабатывать. Раньше он, сколько я помню, мать переводами не баловал.

Новочебоксарск, значит. Насколько Синицын помнил из новостей и газетных передовиц, там недавно пущена Чебоксарская ГЭС.