Расстрельный список

С таким настроением я и заявился к Петру Петровичу в его каморку.

Тот же, наоборот, выглядел весьма довольным и оптимистичным. Смотрел на меня доброжелательно:

– Что приуныли, мой юный друг?

– Так и отпустили матерого вражину, – вздохнул я. – Без толку. Без гарантий.

– А вы хотели, чтобы он вам сразу в торжественной обстановке вручил свою агентурную сеть – владей и распоряжайся? Нет, Саша, так не бывает. Но наживку они заглотили.

– Что-то сомнения меня берут.

– А вы не сомневайтесь. Вы меня слушайте. Я не охотник, как вы, стреляю неважно. Я рыбак. И в наживках поболе вашего понимаю.

– Прямо заряжаюсь от вас жизненным оптимизмом.

– Они сейчас будут вас усиленно проверять, что уже само по себе хорошо. Посмотрим, кто на вас справки будет собирать, и возьмем товарищей на карандаш. Думаю, много открытий ждет чудных, как говаривал Пушкин.

– Такое ощущение, что на Украине свободного места не осталось, где бы вражеский агент не окопался.

– Не все так плохо. Все же большинство только мечтает продаться, но их не покупают.

– А меня, значит, покупают?

– Купят. Главное, не продешевить.

Я усмехнулся, представив себя на дощатом помосте на бурлящем людьми невольничьем рынке с табличкой на груди: «Указчик – захисник Украины. Продается. Задорого».

– Тут в газете мелькало, что на днях подписан Договор о дружбе и торговом сотрудничестве с поляками, – сказал я. – Похоже, пшеки начинают откладывать в дальний ящик планы агрессии.

– Александр Сергеевич, я вас не узнаю. С чего они их откладывают? С того, что подписали бумажку? Весь их Генштаб пронизан идеей Польши от можа до можа – от Балтийского до Черного моря. И их разведка сильно надеется на внутренние деструктивные силы Украины.

– На меня, – хмыкнул я.

– И на вас. И на военных предателей, которых у нас оказалось даже слишком много. И на продажность украинского государственного аппарата. И на коренизацию. И на какое-то гипнотическое одурение нашей высшей московской партийной верхушки украинскими мриями.

– То есть на козыри, которые мы им сами дали. Непонятно только зачем."

"– Я же вам уже говорил о вреде искусственных идей, догматов и излишнего энтузиазма. Сначала они работают на нас. Вот только незаметно лозунг «Россия – тюрьма народов» превращается в «Россия всем должна». Революционный порыв потихоньку проходит, его замещают местечковые интересы. Вы слышали, что украинское руководство много лет выцыганивает в свою вотчину часть русских территорий близ Воронежа, на Белгородчине, в Ростове? И их поддерживали в Политбюро очень многие, в основном уклонисты разного пошиба. Вот только жизнь меняется. И на днях товарищ Сталин однозначно объявил: «Хватит. Все останется как есть». Коренизацию потихоньку начинаем сворачивать.