Расстрельный список

В тот же вечер под горилочку, до которой Батько был охоч, мы обустроились в здании правления артели. И повод нашелся – помянуть Коновода.

Батько расслабился, раскраснелся, подобрел. И дошел до требуемого градуса откровенности. Несколько удачно вброшенных мной фраз были призваны убедить его, что Коновод перед смертью со мной разоткровенничался и назначил продолжателем своей миссии. Кажется, «первый министр» начинал в это верить.

– Ну, за помин Коновода! – Он поднял рюмку и разом опрокинул ее. Крякнул, приглаживая усы. И добавил: – Чтоб его в аду черти жарили, скотину рогатую!

С таким чувством сказано! Я понял: его прорвало.

– Он же нас всех под монастырь подвел! Когда Шляхтича заарестовали, вся связь с той поганой заграницей, на которую мы молимся, сгинула. Но на той стороне люди тертые, изыскали все ж хитрость, как весточку нам бросить. И такое непримиримое требование задвинули – освободить их разведчика любой ценой. Или пристрелить, коли не получится. А Коновод рад стараться, дурак. И во все тяжкие пустился.

– Бунт начал раздувать, – поддакнул я.

– Начал. А ведь мог порешать все тихо. Но ничего лучше не нашел, как народ на бузу подбить. Когда подобное не ко времени и не к месту – это как голову в петлю сунуть.

– Он что, совсем не понимал этого?

– Еще как понимал. И запалил костер не ради Шляхтича, а чтобы всем Европам напомнить о себе и подвинуть хозяев, дабы те ему кость послаще кинули. Потому что до того они ни мычали ни телились… Эх, сколько народу проверенного легло. Кровью нашей за свою амбицию заплатил, падлюка ядовитая!

– Как «гвардия» собиралась освобождать Шляхтича? – полюбопытствовал я. – Штурмом крепость в Никольске брать?"

"– Ну это совсем на крайний случай. А так задумка была здравая. Если поджечь все вокруг, то по писанным и не писанным большевиками правилам политические заключенные эвакуируются с мест народной бузы. Ну по дороге «гвардейцы» и тормознули бы весь состав. Тем более в тюрьме у нас уши были, доложили бы, когда Шляхтича повезут.

– В лучших традициях Дикого Запада.

– Какого Запада?

– Дикого…

– Это в Польше, что ли? Они могут, дураки знатные…

– Ладно. С оценкой твоего атамана согласен, – произнес я. – Но главный вопрос остается открытым.

– Какой такой вопрос?

– Бузу подняли. Надо ее куда-то вести. Тем более обязательства перед Европой положено выполнять.

– Это с чего? Пускай Коноводу про обязательства выговаривают, если на том свете сыщут его.

– Да не елозь ты, Батько. Мне перед тем, как сдохнуть, Коновод много чего поведал. И вроде бы теперь я за него. Как была наша цель – свободная Украина без жидов и большевиков, так и осталась. Как был ты «первым министром», так и остаешься. Согласен на такое?

– Подумать надо, – рассудительно протянул он.

– Э, нет.