Расписной

– Ты что, разговаривала с Сержем?! – резко спросил он.

– С чего ты взял? – Софья потянулась, демонстрируя чисто выбритые подмышки.

– А откуда ты знаешь про китайский ресторан?!

– А-а-а… – Софья зевнула, округлив яркие сочные губы. – Это он со мной разговаривал. Позвонил утром и спросил, почему я не пошла с вами в китайский ресторан.

– Ты же говорила, что вы не поддерживаете отношений! Да и он всегда отвечает, что не видел тебя сто лет!

– Ну перестань, Володя, – капризно протянула она и положила ногу за ногу. Промежность у нее была тоже гладко выбрита. – Телефонный звонок – разве это отношения?

Волк смотрел на розовую подошву, утрачивая трезвость, аналитичность и критичность. Виртуальный мир Софьи втягивал его обратно.

– Ну ладно… Давай выпьем ликера…

Когда приторно-горьковатый аромат миндаля обволок рот, Волк неожиданно для себя сказал:

– Серж предложил мне одно дело. На нем можно заработать много денег. И остаться в Москве навсегда.

– Тогда соглашайся! Это же здорово!

– Но дело очень рисковое…

– Вы же с Сержем друзья, он тебе поможет.

Мягкая розовая подошва погладила его по лицу.

– И потом, он плохого не предложит.

– Пожалуй, ты права…

* * *Смеркалось. Волк шел от метро пешком, напряженно размышляя. Возвращаться в Тиходонск он не хотел. И соглашаться на предложение Сержа – тоже. Слишком малы шансы на благополучный исход. Даже, если боевая часть операции пройдет успешно, скорее всего, всех участников ликвидируют. Когда дело сделано, отдавать три миллиона не имеет практического смысла. Слишком большие деньги, чтобы делиться ими с кем попало.

«Точняк, хозяин, не лезь ты в это дело. Лучше здесь хаты бомбить», – скулил кот.

Впереди послышался шум: звуки ударов и крики.

– Давай, Карзубый, введи лоху наркоз! Будет знать, как на лисички [82] жидиться!

Уличная драка пугает и притягивает одновременно, поэтому зеваки обычно обступают ее таким образом, чтобы, с одной стороны, не пропустить ничего интересного, а с другой – не получить по морде. Диаметр кольца при этом прямо пропорционален чувству уверенности в собственной безопасности. Сейчас в плохо освещенном сквере на Фрунзенской набережной полтора десятка прохожих держались метрах в пяти от развивающегося действа, тем самым демонстрируя отсутствие особого страха и достаточную обыденность происходящего.

Дело действительно было обычным.

Четверо пьяных дегенератов – из тех, кого на зоне называют «бакланами», или «рогометами», или еще как-нибудь похуже, избивали справного домашнего мужика, неосмотрительно выскочившего, на свою беду, по сумеркам из-за надежной стальной двери в каменные джунгли столицы – то ли в магазин, то ли в аптеку, то ли по какой-то другой житейской надобности.