Расписной

Конечно, этого хотели не все, но те, кто хотел, как раз и задавали тон, они переучивали новичков, и те более или менее охотно принимали их правила, потому что несогласных выживали, а соблазн вести себя на службе не так, как требуют скучные инструкции, а так, как хочется, перевешивал. Тем более что с каждым годом дисциплина падала, и можно было работать не для пользы дела, а для пользы себя.

Плетью обуха не перешибешь! – в конце концов решил Волк. Но тогда к чему все это? Нищенская зарплата едва позволяла сводить концы с концами, грязная и тяжелая работа не приносила удовлетворения, не было ясной и понятной цели, которая присутствовала в специальной разведке и в органах безопасности. Вся атмосфера душила, обволакивала по рукам и ногам клейкой паутиной. Надо было или закрыть глаза, превратиться в кокон и проснуться пауком-кровопийцей, или бежать на свежий воздух.

– Впрочем, я подумаю."

"– Теперь давай о деле, – Пастух перестал улыбаться. – Мы сядем на хвост Басмачу, выследим их место и накроем при передаче товара. Ты едешь с нами, чтобы… Ну, в общем, ясно зачем. Получаешь свою долю – двадцать процентов. Идет?

Волк покачал головой.

– Почему? Это очень хороший кусок!

– Не в том дело. Ты решаешь вопрос с Басмачом, забираешь у него деньги и уходишь. Доли мне не надо.

– А груз?

– Груз заберу я сам.

– Ты?! – Пастух даже подскочил на месте. – Такой кусочище?! Куда ты его денешь?

– Сдам государству.

Пастух окаменел. В таком разговоре шутить не принято. А сказанные всерьез эти слова означают только одно…

– Давай в открытую, чтобы не было непоняток, – сказал Волк. – Я действительно отсидел почти год в разных местах. Но сейчас я работаю в милиции. Мне это не нравится, и я хочу уйти. Могу к тебе, если предложение остается в силе. Наш договор – это наш договор. Я договариваюсь как частное лицо и выполню все свои обязательства. Но груз я тебе не отдам.

Кровь прилила к лицу Пастуха, челюсть отвисла.

– Бред какой-то! Ты мент? С такой шкурой? Или ты на Холеного работаешь?!

Старший лейтенант Волков извлек удостоверение, раскрыл и положил на стол. Пастух схватил красную корочку, как голодная щука хватает блесну.

– А с Холеным, если понадобится, я разберусь, как и обещал. И сделаю это тоже как частное лицо.

– Бредятина! – Пастух бросил документ обратно на стол. – Что же это выходит? – Он потер виски, привычно промассировал бритый череп. И неожиданно рассмеялся: – А ведь ничего особенного и не выходит! Мы уже работали с ментами, и Басмач с ними работает. Так что все обычно. Только мы работали с предателями, а ты вроде правильный мент и остаться таким хочешь. Только разве получится?

Пронзительные голубые глаза в упор рассматривали лейтенанта Волкова.

– Не знаю, – честно ответил он.