Расписной

По эффективности милиционеры ставят его на второе место после автомата Клашникова.

Волк сгреб Эйно Вялло за ворот и рывком оторвал от пола. Рубаха затрещала.

– Твоя задача? Быстро!"

"Эйно не отвечал. Но играть в молчанку с бойцом специальной разведки – дело заведомо проигрышное. Быстрое «потрошение» является одним из основных предметов специальной подготовки. Железные пальцы сжали болевые точки у основания шеи, Эйно Вялло вскрикнул и потерял сознание. Потерев уши, Волк привел его в чувство.

– Твоя задача? Быстро! А то раздавлю яйца!

Тяжелый башмак нацелился в самую уязвимую точку тела. Эйно застонал.

– Кончить предателей… Сначала отца, потом тебя…

Ай да дядя Иоганн! Он оказался хорошим учеником и быстро расстался с белыми перчатками!

–Как?

– Отец выйдет проводить Иоганна, а я подойду сзади… Если не получится, подожду… И на обратном пути…

– Кто твой напарник?

– Из блатных. Тулой кличут. Он не в теме. Взяли на подхват…

– А со мной что решили?

– А тебя думали в Москве искать…

– Ну, вот он я! Нашелся! И что дальше?

Одной рукой Волк взял Эйно за затылок, другой – за острый подбородок. Тот смотрел, как обреченный на заклание баран.

– Твоя взяла… Может, отпустишь?

Волк на мгновение задумался, взвешивая «за» и «против». На чердаке пахло затхлостью и гнилью.

– Нет.

Резкий рывок, хруст шейных позвонков, конвульсивные движения тела… Все!

Атлетически сложенный, покрытый татуировками человек стоял на пыльном сыром чердаке, опустив тяжелые, удлинившиеся до колен руки. То, что он сейчас сделал, было необходимым для бойца разведки специального назначения по прозвищу Волк, которому приказы и инструкции не позволяли оставлять живых свидетелей в боевом поиске и которого специально учили не бояться смерти и крови. И для уголовника Расписного, который подчинялся не законам и инструкциям, а правилам и обычаям криминального мира, добить поверженного врага было естественной необходимостью, гарантировавшей от мести и повышающей авторитет среди себе подобных. Для Вольдемара Вольфа происшедшее являлось потрясением, вынужденным актом отчаянной самообороны, без которого невозможно было защитить свою семью. А вот для старшего лейтенанта милиции Волкова содеянное было тяжким преступлением – умышленным убийством…

Если бы Волк, Расписной, Вольф и Волков принялись обсуждать происшедшее, то вышел бы жаркий спор, в котором каждый, несмотря на, казалось бы, самые убедительные аргументы, не смог бы убедить других. Но вместо четверых спорщиков на чердаке стоял один человек, и все противоречия взглядов и позиций проходили через его душу и сердце. Внутри у него что-то трещало, лопалось, ломалось. Сильно болела душа.

«Правильно сделал, не переживай, – сказал кот. – Иначе не разойтись».