Расписной

По нашим правилам разговор короткий: на хор поставим и перо под сердце! Так что подумай хорошо.

– А ну пусти меня! Сейчас кричать буду!

– Кто тебя, дуру, держит? Иди… Надумаешь – свистни.

– Прям, разбежалась!

– Бежи, бежи… А через пару дней я зайду в магазин, и ты мне все обскажешь.

В темноте застучали каблучки. Мотька подождал и пошел искать Басмача: может, к нему тоже есть дела. Но Басмача уже не было видно – он исчез совершенно бесшумно, словно растворился в ночи.

И вдруг Мотьку прошибла догадка: так вот зачем он им понадобился! Из-за мента и Нинки! Ни про кого больше его не расспрашивали, никем не интересовались. Только эти двое… Какой же у Басмача к ним интерес? Нет, не к ним… Интерес может быть только к менту! А Нинка – наживка. Через нее все про него разузнать можно. А если грохнуть его надумают, она может его в условное место заманить или ночью дверь отпереть…

* * *– Слышь, Володь, – сказала Нинка за чаем. После чая следовала постель. Все чаще она оставалась до утра. – Ко мне тут пристают всякие…

– Кто? – быстро спросил Волк. – И что значит – пристают?

Он действительно не понял, что имеет в виду Нинка под этим словом. Может, щиплют ее в магазине за аппетитные места, а может – предъявляют права бывшие ухажеры. Правда, он знал, что она вроде порубила все хвосты.

– Ты в голову не бери, это мои дела, – сказала раз она. – Что было – было, а сейчас ничего нет.

Голос у нее был гордый, но он не радовался: значит, готовит почву для дальнейшего сближения. Может, замуж хочет… А как на ней можно жениться? И так столько разговоров да пересудов. К тому же Нинка – это утеха для тела. Для души есть только Софья…

– Кто к тебе пристает? – раздраженно повторил он. Нинка опустила голову:

– Я тут с одним встречалась, это давно было, год или полтора… А он оказался уголовник. Несколько квартир обворовал…

– А ты при чем? – насторожился Волк.

– Да при том, что моих покупателей… Я им колбасу носила, а он со мной увязывался, расспрашивал: как живут, есть ли ковры, сервизы… Откуда я знала, что у него на уме?

– А сейчас он где?

– Посадили его. Пять лет дали.

– Так чего ж ты волнуешься?

– Сегодня его дружок меня подкараулил. На туркмена похож или на узбека, в темноте не рассмотришь. Голос такой страшный, как рык звериный…

– Чего хотел?

– Про тебя выспрашивал, ругался, пугал… С ментом живешь, мол, а это западло…

Волк встал, прошелся по комнате, подошел к раскрытому окну, выглянул в ночной двор. Нинка и так компрометирует его перед знакомыми, а оказывается, она еще и связана с уголовниками… У сотрудника милиции не должно быть таких женщин.

– Что молчишь? – обиженно спросила она. Она вообще имела манеру обижаться

– к месту, а чаще – не к месту.