Расписной

Но и этого на жизнь хватает: во всяком случае, про Нинку говорили, что живет она хорошо, зажиточно, все, что ей надо, может достать. Потому, мол, и замуж не выходит: сама себя обеспечивает, зачем ей обуза в дом? Трахается с ментом – ходит к нему чуть не каждый вечер, только койка скрипит. Это уже соседи рассказали, которые любили прислушаться, как там жизнь идет справа, слева, сверху и снизу – так просто, для общего развития.

В общем, Мотька вскоре забыл об этой Нинке – мало ли у него было дел, приходилось вертеться, чтобы и заработать себе на кусок хлеба с тонким слоем масла, и в тюрягу не пойти раньше времени. Правда, насчет тюряги Басмач его успокоил.

– Не ссы, – сказал он. – У нас везде свои люди, в обиду тебя не дадим, если заслужишь. Слушаться будешь – и в тюрьме проживешь королем. И пайку нормальную получишь, и водку, и бабу приведут. А продашь – утопят в параше, и все дела!

Мотька, правда, не знал, в чем он должен быть послушным, – но был готов.

Про Нинку его больше никто не спрашивал. Да она даже не здоровалась с ним при встрече – скользила равнодушным взглядом распутных коричневых глаз и шла себе дальше. «Ишь, стерва, – думал Мотька. – За человека не считает!»"

"Однажды он возвращался домой поздно. Стоял душный летний вечер, с южного небосклона ярко светили звезды. Мотька шел через неосвещенный двор к своему подъезду, удовлетворенно щупая в кармане пачку хрустов. Работа на базаре – дело прибыльное, хотя и нервное: поймают, вполне могут насмерть затоптать. Сегодня обошлось: и денег взял солидно, и рыжевье, да с барыгой договорился по-нормальному. Хороший день, короче, фартовый. Он уже расслабился, сбрасывал напряжение и предвкушал, как выпьет дома водки: еще со вчерашнего дня припасена была бутылочка. Даже шаги ускорил в этом приятном предвкушении.

И вдруг остановился как вкопанный, услышав впереди знакомый хриплый бас.

– Будешь нам помогать, мы тебе поможем! Нет – не обижайся!

– Да пошел ты! Видала я таких помогалыциков! – отвечал в темноте женский голос.

Мотька сразу узнал Нинку. А она-то здесь чего делает, небось к менту своему пришла? Но это он мельком подумал – гораздо больше интересовало его: чего же хочет от Нинки Басмач, чем она должна помогать?

– Не кипешись, – протянул Басмач. – От тебя простая малость требуется: приглядеть, чем он дышит, с кем встречается, кто к нему ходит. Трудно, что ли? Я знаю, раньше ты Сизому и наводки на денежные хаты подбрасывала…

– Да я и не знала ничего! К тому же что было – быльем поросло.

– Нет, так не бывает. Коготок увяз, всей птичке пропасть. Ты и так Сизому ни одной дачки не отправила. Должок за тобой, выходит!

– Ничего я тебе не должна! Отвяжись лучше…

– Смотри, как знаешь.