Расписной

Дочка подросла и всю семью увезла в Израиль.

– А разве он?..

– По жене.

– А-а-а…

Вдруг лицо Рывкина исказилось, будто он увидел змею.

– А что это у тебя на руках?!

Вольф вспомнил, что когда-то тренер выгнал из секции двух пацанов, которые по глупости накололи на тыльных сторонах ладоней свои имена. «Я честному боксу учу и нормальной жизни, – сказал он тогда. – А если у вас такие наклонности, значит, вы на другое нацелены и мне учить вас нечему!»

Он почувствовал неловкость и чуть не спрятал руки за спину.

– Так в жизни вышло. В армии… А ребята наши как?

Но настроение у Рывкина было испорчено.

– По-разному. Что я, слежу за ними? Ладно, у меня времени нет, прощевай!

Вольф вышел на улицу с неприятным осадком. Зайдя в аптеку, купил вытянутую ампулу хлорпикрина и пачку лезвий. Дома он заморозил палец и срезал первый перстень – квадрат с крестом внутри.

«Эй, ты что?! Опять за старое?! А ну бросай это дело!» – надрывался кот.

«Говорил я, что рано или поздно нам каюк!» – закричал черт.

В рисованном мире началась паника.

– Не бойтесь, я только руки очищу, – сквозь зубы прошептал Вольф. Заморозка помогала мало, и приглушенная боль наполнила все его существо. Рану он засыпал толченым стрептоцидом и забинтовал. Так, по старинке, его научил Потапыч. Палец долго болел, на нем остался безобразный шрам. В течение трех месяцев он свел марганцем два остальных перстня. От химических ожогов тоже остались шрамы.

Но еще больше шрамов было на сердце. Он все-таки снял квартиру и позвонил Софье.

– Я уже устроился, жду тебя, приезжай.

– Ты что, всерьез? – удивилась она. – Не будь мальчишкой. Пошутили – и ладно. Будешь в Москве – звони, обязательно встретимся.

– Но я не шучу. И ты вроде не шутила…

– Ой, я сейчас не могу разговаривать! – Софья положила трубку.

Больше она на звонки не отвечала.

* * *Начальником Центрального райотдела был подполковник Баринов, известный в милицейской среде под прозвищем Барин. Возможно, виной тому была фамилия, а возможно, фактура: высокий, плотный, с бульдожьим лицом и злыми круглыми глазами, он действительно походил на барина-самодура, способного сечь крепостных на конюшне или травить собаками.

Он держался надменно и соблюдал дистанцию с подчиненными, но однажды Волков увидел выходящего из кабинета Барина Сергеева. Это показалось очень странным: по субординации патрульный вызывается к руководству через командира взвода. Да и какие дела могут быть у подполковника с сержантом?"

"С Волковым Барин вел себя настороженно, чтобы не сказать осторожно. Собирал информацию обо всех его поступках, но при личном общении не выдавал своей осведомленности.

– Показатели несения службы заметно улучшились, дисциплина тоже укрепилась, – доброжелательно сообщил он после очередного развода.