Расписной

 – До свиданья.

После его ухода подполковник позвонил в ведомственную поликлинику.

– Здравствуйте, Петр Петрович, это Петрунов. У нас есть сотрудник, которого по оперативной необходимости пришлось всего растатуировать. Да, именно. Типичные зэковские наколки. Да. А теперь необходимость отпала и он требует очистить кожу. Да, я понимаю. Но я ему обещал. Нет, без хирургического вмешательства. С помощью электрофореза. Э-лек-тро-фо-ре-за. Нет, не шучу. Просто я сказал про электрофорез, так пришло в голову. Надо хотя бы имитировать попытку. Ведь она может оказаться неудачной по различным причинам. Но он не должен понять, что я соврал. Так что все должно выглядеть правдоподобно. Да, пожалуйста, проинструктируйте лично. Спасибо.

Положив трубку, он долго сидел неподвижно, оцепенело глядя перед собой.

* * *У подъезда Вольф лицом к лицу столкнулся с соседом Лауры. На этот раз тот был не в майке, а в полной форме капитана милиции.

– Попался, дружок! – капитан привычно схватил его за рукав, чуть выше локтя. – Я тебя предупреждал: не беги, хуже будет! Пойдешь со мной, и не дергайся!

Вольф не менее привычно освободился от цепкого милицейского захвата,

– Как вы себя ведете, товарищ капитан! – строго сказал он. – Я сотрудник госбезопасности!

Внушительный тон и официальные обороты подействовали. Участковый растерянно посмотрел на свою руку и зачем-то вытер ее о шинель.

– Документы есть?

Вольф извлек удостоверение, раскрыл и поднес к лицу милиционера.

– Чего ж вы вчера убегали? – обескураженно пробормотал капитан. – И наколки… А почему соседку в больницу увезли? Тут что-то не так…

– Государственная тайна! – значительно произнес Вольф.

На воспитанных в строгости советских людей эти слова всегда оказывали магическое действие. Так получилось и в этот раз. Участковый подтянулся, его лицо разгладилось, выражение сомнения будто стерли мокрой тряпкой.

– Спасибо, капитан. Я вас больше не задерживаю.

* * *– Ее изнасиловали, – откинувшись в кресле, Александра Сергеевна нервно затягивалась сигаретой и с силой выпускала дым сквозь нервно сжатые губы. – Семь лет назад, в Малаховке. Она возвращалась с дачи, от друзей, возле станции напали трое. Беглые уголовники, они с ног до головы были в татуировках… В результате сильнейший шок, мания преследования, ночные страхи – целый психиатрический букет…

В комнате навязчиво пахло французскими духами. Похоже, теща прыскалась ими совсем недавно. Засунув руки в карманы, Вольф прошелся взад-вперед по толстому ковру и остановился перед сервантом. За стеклом таращила глаза черная сова из лавы Везувия, привычно кренилась белая пизанская башня, блестело золотыми лентами дерево счастья из Венеции. Похоже, оно не принесло счастья семье Маркони.