Расписной

Ты извини, придется без завтрака…

– Спасибо за ночлег, Потапыч. А без жратвы я могу неделю обходиться.

– Молодец. Когда-то и я мог. Не поминай лихом. Вольф быстро оделся. На пороге на миг задержался: – Потапыч, а свести твои картинки можно?

– Свести?! – Энкавэдэшник присвистнул. – Как же их сведешь? Я ведь по-настоящему колол. Перстенек или крестик срезать можно, вместе с кожей. Но рубец-то останется, а собор куда денешь? И остальной зверинец? Этак ты весь будешь сплошным шрамом. Еще хуже…

– А электрофорез?

– Какой такой форез?

– Александр Иванович говорил, что электричеством чернила из-под кожи можно вытянуть.

Домовой втянул нижнюю губу и покачал головой:

– Это я не знаю. Раз Александр Иваныч сказал… Может, у них счас и есть такое… Не знаю, врать не буду.

Выйдя на улицу, Вольф прищурился на солнце, с наслаждением вдохнул чистый морозный воздух и осмотрелся. Жены Потапыча он не увидел.

Из автомата Вольф позвонил Петрунову, но его напарник ответил, что подполковник будет к концу дня. Вольф выругался. Москва не такой город, где полдня может бесцельно бродить человек в новой одежде, без документов и с зэковскими татуировками. Здесь полно милиции: экипажи патрульно-постовой службы, участковые, сыщики, агентура уголовного розыска… Плюс оперативники КГБ и их агентура…

Но делать было нечего. Вольф сходил в кино, прошелся по Арбату, перекусил в бутербродной. Как ни странно, но никто его не останавливал и не проверял документы. Похоже, он переоценивал возможности столичных спецслужб.

Около пяти часов, добравшись до площади Дзержинского, Вольф, как обычный посетитель, зашел в бюро пропусков и позвонил Петрунову. Через несколько минут он наконец попал в знакомый кабинет.

Подполковник изучал папку с документами.

– Кажется, все в порядке, информация подтверждается, – поздоровавшись, сказал он. – Четыре московских объекта уже отработаны. Этот Сокольски еще больший негодяй, чем мы предполагали. Носитель всех пороков. Пьянство, разврат, наркотики, растление малолетних…

Александр Иванович потряс пачкой объяснительных, потом достал измятый пакет.

– Вот, даже интересные снимки собрали, для наглядности. Московские элитные притоны. Он тут такое выделывает! Хочешь посмотреть?

– Нет. Я заочно сыт по горло этим Сокольски. У меня свои проблемы.

– Что случилось? – насторожился Петрунов, откладывая фотографии.

Вольф рассказал о том, что произошло вчера.

– Кто бы мог предположить, – задумчиво произнес Александр Иванович. – Такая острая реакция на татуировки… За ней кроется какая-то причина, которую мы не учли… Это очень неприятно…

– Да уж, действительно! – с горьким сарказмом сказал Владимир.