Расписной

Раз пошли на операцию: в одном домике засел злодей – грабитель или разбойник, опера его оттель выкуривали, а нас в оцепление вокруг поставили, чтоб не ушел… А он возьми – и выкинь в окошко перстенек золотой, улику, значит… А один солдатик соблазнился, возьми и подыми, и за пазуху сунь… И что тогда?

–Что?

Вольфа развезло окончательно, он то и дело проваливался в сон, так что голова бессильно свешивалась на грудь, как в метро. И тут же вскидывался, тоже как в метро. Слова Потапыча сливались в дымную завесу, звуковой фон, хотя смысл произносимого сохранялся.

– А то! Солдатику двадцать пять лет дали, разбойника – на Луну… Как положено. Другие разве шалить станут при таком раскладе? Мне двадцать годков едва исполнилось, мальчишка, а ведь до самой печенки понял – нельзя за чужим руки тянуть… И службу надо честно справлять. А теперь что?

–Что?

Вольф вскинулся в очередной раз.

– А то! Тюрьмы нынче изоляторами зовут, только это одно название. Чего они изолируют? За башли тебе и записку передадут, и водку принесут, и бабу приведут! А информация туда-сюда льется, как говно через канализацию! У нас-то, в Лефортово, конечно построже… Потому что дух сохранился! А в обычных тюрьмах…

Потапыч махнул рукой и вышел в спальню. Освобожденный от утомительной роли внимательного слушателя, Вольф уронил голову на стол и мгновенно отключился.

– Подъем, приготовиться к атаке!

Рядовой специальной разведки Волков вскочил, с грохотом опрокинулся стул. Но вместо начбоя Шарова он увидел молодого капитана НКВД Потапыча в парадном мундире.

Стоячий воротник обхватывал шею, тускло блестели ордена и медали, даже кобура топорщилась на боку.

– Ну ты даешь! Чего орешь-то?

Домовой довольно смеялся. Пришедший в себя Вольф увидел, что мундир не вернул ему молодость: погоны обвисали на усохших плечах и шея болталась в жестком воротнике, только выцветшие глаза обрели цвет и молодой блеск.

– Молодец! Видать, ты парень боевой. Я таких люблю!

Потапыч налил очередной стаканчик.

– А кобуру пустую зачем нацепил? – подколол Вольф старика, поднимая стул.

– Где ты видал пустую? – обиженно пробасил тот. – Я в игрушки не играю…

К удивлению Вольфа, Потапыч сноровисто отстегнул застежку и извлек всамделишный «ТТ», точь-в-точь такой, как на фотографии. Привычно вынул обойму с патронами и протянул безопасный теперь пистолет Вольфу.

– На-ко, почитай!

Еще больше удивленный, Вольф рассмотрел на потертом затворе гравировку: «В.П. Раздорову от наркомвнудел Л.П. Берия».

– Видал, какая «пустая»? – Потапыч требовательно протянул руку и забрал «ТТ» обратно. – Сколько раз участковый приходил, сдать предлагал.