Расписной

Ссадина на скуле, синяк под глазом, заплывший левый глаз…

– Что с вами, дядя Иоганн?! – изумился Вольф.

Тот даже не повернул головы, молча прошел мимо и лег на свою койку. В столовую он не пошел.

Вольф без аппетита ел едва теплые макароны и напряженно размышлял. Интуиция подсказывала, что он стоит на грани провала. А может, уже и за ней.

После ужина он отозвал в сторону Волосюка.

– Подойди к Коныхину и скажи, что сейчас Фогель соберет совет, чтобы устроить им правилку. После отбоя их всех вырежут!

Осужденный Волосюк посмотрел с недоумением, но потом сидящий в нем помощник майора Климова опасливо выглянул наружу и кивнул."

"В жилой зоне сгустилась тревожная предгрозовая атмосфера. На площадке для курения десятка два зэков кучковались вокруг Коныхина, в помещении отряда собирались сторонники Фогеля.

– Идем к старшому! – Парцвания будто случайно встретил Вольфа у входа и вроде дружески обнял его за плечи. Рядом оказался похожий на эсэсовца Эйно Вялло, тут же крутился человек-лягушка. Отказаться от приглашения было невозможно.

Дядя Иоганн, сгорбившись, сидел на кровати, подбитый глаз совсем закрылся. Стоящие вокруг осужденные нехотя расступились. Фогель даже не посмотрел на подошедшего. Наступила неприятная пауза.

– Так что случилось? – спросил Вольф в пространство. Язык не поворачивался произнести «дядя Иоганн».

– Случилась очень нехорошая вещь, – медленно сказал Фогель, по-прежнему глядя в сторону. – Из Москвы приехал какой-то майор. Грубая скотина, он не был со мной так деликатен и обходителен, как ты… Но он расспрашивал про Сокольски, причем задавал те же вопросы, которые интересовали и тебя! Наверное, ты и твои комитетские друзья считаете меня идиотом. Но неужели самый распоследний идиот поверит, что это совпадение?

В груди у Вольфа захолодело. Как подставили, суки!

– И что это значит? – спросил он, чтобы хоть что-нибудь сказать.

«Беги, дура, сейчас тебя колбасить будут!» – крикнул кот. Но момент был упущен. Точнее, его и не было. Когда Расписной подошел, кольцо осужденных сомкнулось.

– Это значит, что Системе зачем-то понадобился Сокольски. – Дядя Иоганн перевел, наконец, здоровый глаз на Вольфа. В нем читались боль, разочарование и тоска. – Очень понадобился. Настолько, что тебе испортили всю шкуру, придумали легенду и заслали сюда, ко мне. В расчете на наше старое знакомство и добрые отношения. Тонкий расчет, правда? У них ведь нет ничего святого. И я их недооценил. Вполне возможно, что и тогда, в твоем детстве, все было подстроено… Кстати, именно после прихода милиционера Генрих согласился поехать со мной на наш съезд и стал работать на движение. Правда, пользы движению он не принес, а вот провалы стали следовать один за другим… Я не связывал неудачи со своим старым другом.