Расписной

Вряд ли Климов захочет подавать осужденным вредные примеры: скорей всего, через какое-то время из канализационного коллектора извлекут обезображенное тело, зона погудит месяц-другой, и в истории татуированного уголовника будет поставлена точка. Может, у кого-то останутся смутные подозрения, но обсасывание пустых догадок не прибавляет авторитета, поэтому обсуждать их не станут, и вскоре они забудутся.

Вольф механически менял заготовки, росла горка готовых деталей. Перед перерывом за ними подкатил с тачкой Якушев.

– Подожди, где Фогель? Кто мне норму выработки закрывать будет?

Человек-лягушка опасливо оглянулся:

– Фогеля к хозяину вызвали. Вроде из самой Москвы приехали по его душу. Мастер сказал, чтобы я считал и записывал, а потом кто-то наряд закроет.

– Не понял, – возмутился Волк. – Что ты понимаешь в нарядах? Мне Фогель нужен. Я его подожду.

Якушев пожал плечами:

– Так он, может, и не придет. Да ты не бойся, я все правильно запишу.

– Ну смотри, – угрюмо согласился Волк.

В курилке все говорили о Фогеле. Мнения высказывались разные, но сходились в одном: ничего хорошего ему не светит."

"– Скорей всего, что-то старое выплыло, – сказал Кацман. – Может, труп откопали, может, еще что…

– Вряд ли за Иоганном есть трупы, – усомнился Пар-цвания.

– Я же говорю: «…может, еще что», – сварливо повторил Кацман. – В былые времена, когда ты досиживал свой срок, тебя вызывали в спецчасть и давали расписаться еще за десять лет.

Шнитман доверительно взял Вольфа под локоть и отвел в сторону.

– Я, кажется, догадываюсь, в чем дело, – зашептал он. – Кто-то из старых подельников дал-таки показания. Держался, держался, а потом таки дал. Это бывает.

– Суки поганые, да я за дядю Иоганна! – Вольф разорвал на груди рубаху. – Пойдем со мной, Яков Семенович, постоишь на стреме…

– Где? – испуганно спросил тот.

– Ну на атасе! Не бойся, делать ничего не будешь. Увидишь, кто-то идет, свистни!

Взобравшись на крышу пристройки, Вольф мелом написал на черной стене: «Менты – суки». Это был сигнал для Климова – просьба о встрече.

– Ну ты даешь, Володя! – Шнитман вытер влажные ладони о штаны. – Смело, конечно. Но… Не очень умно.

– Это еще почему?

– Потому что этой надписью ты никому ничего не докажешь. А тебя посадят в ШИЗО. И что ты выгадал?

– Не всегда надо выгадывать. Мы же не в магазине.

– При чем здесь магазин? – обиделся Яков Семенович. – К чему эти намеки! Если хочешь знать, я никого не обвешивал и не обсчитывал. Меня посадили за политическую борьбу!

– Знаю, знаю, – примирительно сказал Вольф. – Но борьба должна продолжаться и здесь. Поэтому в ШИЗО я пойду с гордо поднятой головой!

Шнитман уважительно кивнул и отошел. Можно было не сомневаться, что об идейной стойкости Вольфа в зоне будут ходить легенды.