Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Сквозь этот крик окрашенный яростью и злостью она наконец услышала его звенящую боль. Она ее почувствовала. Поняла изнутри и стала тихо плакать, уткнувшись мокрым лицом ему в шею.

Бажин усадил Машку на себя, стальным кольцом обхватил ее плечи, медленно выдохнул и заговорил тихо, почти шепотом, но она слышала и различала каждое его слово:

— Ты заставляешь меня делать тебе больно, а я этого не хочу. Я потом об это жалею. Я уже жалею.

Маша со вздохом оттолкнулась, села на нем удобнее, опираясь на его колени, как на спинку стула.

— Ты правда так сильно ко мне привязался?

Он выдержал паузу, но не намеренно. Ему тоже, как и Машке, потребовался глубокий вздох, чтобы выйти из этого тяжелого затягивающего молчания, как из комы.

— Да, — просто ответил он, но почему-то Машке почудилось в этом коротком слове больше смысла, чем в бесконечности красивых слов. Так просто и душевно прозвучал его ответ. Так по-настоящему искренне.

Машка смотрела ему в лицо, изучала, будто видела впервые, и втайне волновалась. Все хотела собраться с мыслями и сказать наконец ему что-то важное и решительное, но никак не могла сообразить, с чего же начать.

— Говори, — подтолкнул он, потому что прочитал в ее глазах это желание.

— Не знаю, с чего начать. Это будет бред…

— Машенька, ты хотя бы начни. А я в твоем бреде постараюсь найти для себя что-нибудь важное.

— Когда я говорила тебе, что хочу быть одна, это было правдой. Я хотела быть одна и не хотела ни с кем встречаться. И уж тем более я не хотела встречаться с тобой. Объяснять почему? Потому что ты абсолютно в моем вкусе. Весь. Потому что ты мой мужчина. Шансов устоять у меня не было. Меня как раз на таких тиранов тянет. Конечно, я сразу поняла, что это будет п*здец, что ты моя новая беда.

Бажин поддержал разговор едва заметной напряженной улыбкой, которая тут же исчезла.

Маша вздохнула, почему-то вздрогнув:

— Хуже нет, если твой мужчина появляется именно тогда, когда ты не можешь себе его позволить. Я не могла себе позволить тебя. Но ты взял меня за горло. Да-да, можешь хоть сколько отпираться, но ты сделал именно так — взял за горло. Ты сегодня хотел, чтобы я в твоей шкуре побывала, но в мою шкуру ты влезть не пытался. Представь, что у тебя душа плачет, а тебя на комедию притащили и удивляются, почему ты не смеешься. Ну, весело же! Интересно! И локтями толкают… — Начала бить по груди ладонью, срываясь в крик и плачь. — Почему не смеешься?

Смейся, Маша, смейся! Глупая, ну что же ты плачешь, когда всем так смешно! Смейся, это же комедия! Ты должна смеяться! А я не могу… — усилием воли заставила себя успокоиться. Глубоко вздохнула и распрямила спину.

— Ладно. Пусть я буду виноват, — мягко сказал он. — Я один во всем виноват, я с самого начала все сделал неправильно.