Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Тогда мне оставалось только гадать – означает ли это, что мне несказанно повезло, и что я, наконец, увижу своими глазами один из таинственных русских кораблей. Или японцы всё же правы, и эти русские, чего доброго, пристрелят меня или упекут в свою Сайбирию, где, по рассказам, еще холоднее, чем на Юконе…

Катер несся по волнам, и усидеть на его банке было труднее, чем на спине бешено скачущего быка. Из чего только сделаны эти люди в черном, невозмутимые, и словно не чувствующие тряски? Наверное, они отлиты из самой лучшей стали!

Не успел я подняться на палубу, как меня вежливо, но решительно взяли с двух сторон под руки огромные ребята в странной черной форме, и на хорошем английском предложили пройти, потому что со мной хочет поговорить какая-то гэбня.

В маленькой каюте без иллюминаторов, ярко освещенной странными лампами, испускающими бело – голубой свет, я предстал перед с виду обычным русским офицером, не понимая, где тут эта самая ужасная гэбня. Я показал ему редакционное удостоверение вместе с командировочным предписанием от «Сан-Франциско Экзаминер». А что теперь? Еще раз в тюрьму? Еще один штраф в пять йен или пять этих… как там у них… рублей? Придется покупать еще одну камеру? Ну да ладно. Я стоял перед этим офицером, мокрый, продрогший и безразличный ко всему. Я устал и, махнув на всё рукой, решил – будь что будет.

А офицер еще раз заглянул в мое удостоверение, а потом что-то сказал в стоящий на столе прибор. Через пару минут матрос принес книгу. Я потом заметил у этих русских одну странность – как только кто-нибудь из них со мной знакомится, так сразу на белый свет является книга. Иногда меня даже заставляют подписаться под моей собственной фотографией в книге. Неужели я так популярен?

Ну а после того допроса строгий офицер отправил меня не в камеру, а в санчасть. Русский доктор не стал со мной церемониться. Горсть таблеток, литр горячего и сладкого чая, а сверху, со словами «с праздником!», еще и стакан водки. Как меня раздевали и укладывали на больничную койку – этого я уже не помню."

"Когда я проснулся, то узнал, что проспал больше суток, что простуды удалось избежать, и что меня хочет видеть командующий русским флотом. Пока я спал, русские не только высушили, но даже и постарались выгладить мой безнадежно испорченный морской солью костюм. Перед посадкой в катер на меня надели такой же, как и у остальных, красный спасательный жилет. Наш путь лежал на тот самый корабль-левиафан, который напугал меня днем ранее. Я всё время вглядывался в горизонт – не покажутся ли японские корабли. Ведь они должны быть неподалеку, но, несмотря на улучшившуюся погоду, не увидел ни дымка.