Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Угораздило же Ники вляпаться в эту Антанту. Или это Аликс постаралась, уговорила на союз с милой доброй Англией? А там, у джентльменов, доброты примерно столько же, сколько у подколодной змеи. Надо что-то решать и немедленно. Если эти люди посланы к нам для того, чтобы изменить судьбу, то тогда да, надо брать и менять. Только сперва хорошо бы выяснить, каким способом они хотят изменить историю и в какую сторону? Что при этом будет с нами, и не окажется ли лекарство страшнее болезни? А то получится, что думали о том, что хуже быть не может, а выяснится, что может… Поговорим…

Я поднял голову и сказал:

– Да, вот так, – с разбегу, да и мордой в говно… Так, кажется, у Толстого? Государь доигрался, да и я, как и все остальные, тоже хорош, – я посмотрел на наших гостей из будущего, пытаясь понять, о чем они думают. Не вышло. Лица их были непроницаемы, а губы сжаты.

Я вздохнул.

– Ну что же, господа, считайте, что я вам поверил. Только давайте разговаривать абсолютно серьезно. Поскольку такого безобразия, какое вы нам только что показали, надобно будет избегать всеми силами, – меня еще раз передернуло, – то я, как лицо, облеченное доверием государя, должен буду отправить ему телеграмму о сегодняшней встрече с вами со всеми подробностями. Решать, что делать, конечно, его величеству, но, поверьте, мнение любого из нас может оказать большое влияние на его решения.

– Знаю, ваше императорское высочество, – кивнула мне полковник Антонова, – если его величество император Николай Второй кому и доверяет, то вам четверым, пожалуй, больше, чем другим.

– Уважаемая Нина Викторовна, – кивнул я в ответ, внутренне усмехнувшись, – чтобы вы не ломали голову над нашим титулованием, давайте в дальнейшем, по крайней мере с глазу на глаз, обойдемся без чинов и титулов. Так нам и вам будет проще.

Сказал, а сам подумал: «Вот уж для меня лично сословные различия не были никогда барьером для деловых отношений. Да и стоит ли нам, Романовым, зазнаваться после всего увиденного – не знаю».

Михаил к таким вещам тоже равнодушен, а Ольгу высший свет и вовсе почитает чуть ли не юродивой, за то, что в своем имении нянчится с крестьянскими ребятишками и учит их грамоте. Сам слышал, как великий князь Владимир Александрович говаривал со смехом: «Да Ольга у нас вообще с “краснинкой”». Ой, не стоило ему так, она все-таки любимая сестра Ники. Вот Ники недавно и законопатил его в Туркестанский округ, с перспективой особо опасной войны…

Так, госпожа Антонова внимательно посмотрела в мою сторону, после чего участливо так спросила:

– Александр Михайлович, с чего мы с вами начнем?

– С самого начала, – вырвалось у меня. – Нина Викторовна, голубушка, не могли бы вы сказать, какой вы видите идеальную Россию?

– Ах, вы об этом? – усмехнулась она.