Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

И только Николай Оттович Эссен, посвященный во все подробности операции, перекрестил черную ночную воду: «Храни вас Господь, храбрецы…»

Через несколько дней газеты, сначала в России, а потом и в Европе запестрели заголовками: «Лихое дело в ночном море», «Капитан 2-го ранга Эссен и поручик по Адмиралтейству Федорцов – герои захвата японского кабелеукладчика», «Русские взяли на абордаж “Японию” и захватили Окинаву – это просто совпадение или символ?».

16 (3) февраля 1904 года, утро. КВЖД, Спецпоезд Порт-Артур – Санкт-Петербург"

"Капитан Александр Васильевич Тамбовцев

Только что миновали станцию Цицикар. Остановка была короткой – всего полчаса для замены паровоза. И вот мы снова в пути, подгоняемые восходящим за спиной солнцем. Впереди нас ждет путь, длиной почти в одну пятую окружности земного шара, родной для меня Санкт-Петербург и Хозяин земли Русской, который, получив от нас раскладку по текущей политической обстановке, начал вести себя строго по пословице: «Заставь дурака Богу молиться – он и лоб расшибет».

Конечно, неприятно узнать, что так называемый союзник думает о тебе, как бы это помягче сказать, как о будущей жертве мошенничества. Понятна и естественная самодержавная ярость и монаршее возмущение от такого положения дел. Но разве нельзя сперва сделать невозмутимую морду кирпичом, провести расследование, ну а потом уже рубать шашкой всех подряд? Не понимаю я этого.

Но надо признать, что пинок «чуть пониже живота» Франция получила знатный. Того и гляди франко-русский союз будет денонсирован и Вильгельм исполнит свой «танец с саблями», о котором он давно мечтал. А России-то с этого какое счастье? Поспешил Николай Александрович, ох поспешил. Да и лишнее внимание к себе царь-батюшка привлек. С такими инициативами ему запросто можно повторить судьбу своего деда…

Стук в дверь купе прервал мои размышления. «Кого это там принесли черти?» – подумал я. Но вслух произнес вполне доброжелательно:

– Кто там?

– Александр Васильевич, к вам можно? Это я, ротмистр Познанский, – ответил за дверью голос нашего жандарма.

– А, Михаил Игнатьевич, проходите, проходите, – ответил я. – Скажите, чем, так сказать, обязан?

Жандарм сел напротив меня, сложив руки на столе подобно примерному ученику-первокласснику.

– Хотел, понимаете ли, Александр Васильевич, побеседовать с вами с глазу на глаз на разные интересные темы. Возникли, знаете ли, некоторые вопросы…

– Слушаю вас, Михаил Игнатьевич. – Я изобразил на лице глубочайшее внимание.

– Вы не возражаете? – Познанский достал из кармана портсигар.

Я отрицательно покачал головой.

– Лучше не стоит. Я, Михаил Игнатьевич, уже лет двадцать как бросил эту дурную привычку, и теперь табачный дым мне крайне неприятен.

– Ну, если так, то не буду.