Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Фейерверк получился знатный, к тому же привлекший к себе всеобщее внимание. Под «Иваки» мина взорвалась там, где надо, перебив килевую балку и разворотив котлы. Истошный вопль вырывающегося на свободу пара, хруст ломающихся конструкций – и канонерка исчезла с поверхности моря, как будто ее и не было.

Впереди прямо по курсу путеводной звездой вспыхнул прожектор приближающегося на полном ходу крейсера «Новик». Разбуженные взрывом, из трюмов «Ниппон-мару», подобно муравьям, полезли расчеты установленных на палубе орудий. Но было уже поздно. Короткие очереди АДСов валили японских артиллеристов одного за другим, не давая им приблизиться к пушкам. На кабелеукладчике все прошло еще проще – несколько выстрелов, и на корабле осталась лишь безоружная машинная команда да пара надзирающих за работами иностранных мастеров. Все, что им оставалось делать – это лечь ничком на палубу и не возмущаться, во избежание лишних неприятностей.

Когда морской спецназ проник на «Ниппон-мару», то, к их превеликому удивлению, выяснилось, что по левому борту лайнера швартовые концы уже были наготове, а кранцы вывалены. Скорее всего, причиной тому была роль судна снабжения, которую исполнял мобилизованный пассажирский корабль.

«Ниппон-мару» беспомощно качался на волнах. Светя прожектором, крейсер «Новик» надвигался на него, как айсберг на обреченный «Титаник». Не зря кавторанг Эссен отбирал по всему Артуру самых бесшабашных и одновременно самых опытных матросов и кондукторов. Наверное, такой фокус, как ночная швартовка с ходу, не осмелится повторить никто и никогда. Никаких компьютеров, только железные нервы, отличный глазомер рулевого и его чувство собственного корабля, как продолжение своего тела. Вовремя отработанный «полный назад», «эффект присасывания» – и всё, контакт.

Как только борта соприкоснулись с «Ниппон-мару», на «Новик» были брошены несколько швартовых. Еще секунда, и на палубу японского лайнера ринулись вооруженные трехлинейками матросы из штатной десантной роты. Всякие попытки японской команды оказать сопротивление оказались бессмысленными. Одно дело – попытаться «задавить мясом» десяток диверсантов, пусть и вооруженных мощным и точным оружием. И совсем другое – проделать то же самое, имея против себя сотню острых четырехгранных винтовочных штыков.

В сутолоке боя никто и не заметил, как одетые в черное бойцы покинули палубу «Ниппон-мару». Мавр сделал свое дело, мавр может уйти.