Рандеву на границе дождя

Муж обращался с ней хуже, чем с прислугой, жил, как хотел, иногда поколачивал под горячую руку, а она терпела, утешая себя тем, что это ее муж, родной и любимый человек навеки. Иногда из своего домика наезжала тетка, долго и со вкусом мылась в ванной, не находя нужным прибрать за собой, потом пила чай и, тряся тюрбаном из полотенца, вещала о том, как Христине повезло с мужем, сама-то она ноль без палочки, а стараниями любящей тети вон какого гоголя отхватила!

Христина подкладывала в вазочку домашнее печенье, смотрела, как тетка ест, шевеля пухлыми розовыми щеками, и думала, что действительно ноль и никому не нужна и, разведясь с мужем, так и сгинет в одиночестве и забвении.

Странно, но она почти не знала собственного мужа. Он был для нее всего лишь источником боли и атрибутом того, что она не совсем пропащая, а что он за человек, Христина понятия не имела. Наверное, не очень хороший, раз бил ее…

Слушая жалобы сокурсниц, а потом сотрудниц на охлаждение мужей, она надеялась, что это произойдет и с ее браком, муж заведет любовницу и отстанет от нее, но, видно, второй такой дуры, готовой терпеть его жестокость, не находилось, и мучения продолжались.

Единственной отдушиной в жизни служили книги любимой писательницы, а потом фан-клуб и Мамсик. Анна Спиридоновна подарила ей настоящую материнскую любовь и заботу, и Христина так радовалась этому, что почти смирилась с жестокостью мужа.

Потом она забеременела и под этим предлогом попыталась отказать мужу в близости. Кончилось все тем, что он страшно избил ее и взял силой. Ребенка она потеряла.

Наверное, она наложила бы на себя руки, но тут ей на помощь примчалась Анна Спиридоновна. Она прилетела из Санкт-Петербурга, как цунами, первым делом расцеловала Христину, апатично валяющуюся на больничной койке, а потом так умело повела дело, что через месяц был оформлен развод, квартира продана, и Христина со своей долей летела в Петербург покупать жилье.

Конечно, Мамсик не могла целый месяц находиться рядом, у нее была работа, и больная невестка требовала постоянного внимания, но она сняла Христине комнату на период развода и взяла адвоката, ушлого дядьку лет пятидесяти, который, несмотря на слегка помятый вид, провернул все в лучшем виде.

– Ну и кобрятник – это ваше семейство, – поделился он как-то впечатлениями и добавил, что раз Христина получила такое кошмарное воспитание, участь ее была предрешена, и странно было бы ждать, что такой травматик, как она, выберет себе в мужья нормального человека.

Именно адвокат посоветовал ей ходить на терапию, и после переезда Христина потихоньку начала, не признаваясь Анне Спиридоновне.