Рандеву на границе дождя

Внутри оказался белоснежный шар с отпечатавшейся на нем марлевой сеточкой, и сама тряпица тоже была очень чистой, без единого пятнышка.

Наверное, решил Макс, это творог для посвященных, может быть, для одиноких петербургских старушек, которые ходят к этой тетке через день и покупают по несколько ложечек себе на завтрак, и им давно уже не интересен ни вкус, ни вид творога, а важен сам ритуал…

Он чрезвычайно отчетливо представил вдруг эту старушку, маленькую, худенькую, с прямой спиной, одетую в сдержанную шляпку и классический плащик, модный в Париже в шестидесятые годы. Представил даже ее кота, рыжего, с хулиганской физиономией, носящего интеллигентное имя Роберт или Жан-Поль, с которым старушка обязательно делит свою порцию творога.

Пока он мечтал, продавщица взяла деревянную лопаточку, немного потемневшую от старости, но чистую, и, отделив сектор от творожного шара, положила в контейнер, где он тут же распался на крупные слоистые куски ослепительно белого цвета.

– Больному берете? – вдруг спросила торговка и снова улыбнулась, сверкнув золотым зубом. – Ну, помогай Бог.

Макс искренне пожелал ей удачи и собрался уходить, но сразу вернулся и договорился о регулярных поставках молочной продукции.

Тут он вспомнил, что в детстве брат ненавидел творог всеми силами своей души, якобы это полезное блюдо застревает у него в горле, и Анна Спиридоновна даже наловчилась делать специальные сырники, сохраняющие все целебные свойства творога, и Макс был до этих сырников сам не свой, а Руслан все равно не любил.

«Теперь хочешь – не хочешь, а придется каждый день съедать граммов триста, а то и больше, и без всяких капризов», – мысленно сказал Макс брату.

Несмотря на ранний час, Христина была уже на месте и мыла реанимационную палату. Обычно санитарки пользуются швабрами, а Христина мыла руками, но делала это так быстро и красиво, что Макс с Яном Александровичем немножко постояли, глядя на нее в немом восхищении…

– Слушай, как она работает, чудо просто! Даже не знаю, как мы будем, когда она уйдет, – наконец отмер Колдунов. – прямо хоть бери и Руслана из больницы не выписывай!

– Давай, иди, поговори с братом! Я тебя еще попрошу его присадить и по спине постучать, чтобы откашлялся хорошенько, сделаешь? У нас ходит лечебная физкультура, но там все девочки, а Руслан, сам знаешь, какой лось…

– Сделаю, Ян Александрович, какой разговор.

Увидев Макса, Руслан улыбнулся и пошевелил рукой. После интубационной трубки говорить ему было еще трудно.

Следуя указаниям Колдунова, Макс кое-как посадил брата в постели и добросовестно посту-чал по спине, «по ходу бронхов», как когда-то учили в институте. Руслан хорошо откашлялся, но это так утомило его, что он без сил рухнул на подушки.