Рандеву на границе дождя

Христина вышла минут через пятнадцать, Макс успел замерзнуть и прыгал на классиках, нарисованных на дорожке какими-то детьми, чтобы согреться.

Тете Ане и Руслану можно было теперь приносить еду, и Христина собиралась в магазин, все купить и приготовить. Макс запротестовал, он ратовал за разделение труда и считал: раз она ухаживала за больными целый день, то позаботиться о диетической еде – его святая обязанность.

Он проводил Христину домой, еле сдержавшись, чтобы не поцеловать на прощание, и поехал в магазин.

Все время, пока он ездил с тележкой по огромному залу гипермаркета и замерзал в отделе с мясом и курицей, представлявшем собой открытый холодильник, Макс разговаривал с Христиной по телефону.

Спрашивал ее, какие продукты потребуются для диетического супа и какую фирму предпочесть, и нельзя ли купить Руслану лимон, а тете Ане ее любимые конфеты «Коровка». Связь в торговом зале была не очень хорошая, порой приходилось повышать голос, и Максу нравилось, что люди оборачиваются на него и, наверное, думают, что он – заботливый и, пожалуй, слишком послушный муж, если не сказать подкаблучник.

Приехав к Волчеткиным, Макс стремительно принял душ, переоделся в домашнее и приступил к готовке. Для этого он первым делом зафиксировал айфон на полке так, чтобы ему было видно Христину, а ей – всю кухню, и, волнуясь, позвонил девушке на скайп.

Она появилась, нарядно одетая и причесанная, напомнив ему телевизионную дикторшу из детства.

Сходство усиливалось тем, что девушка сидела за столом с чрезвычайно строгим видом.

– Нет-нет! – воскликнул Макс. – Немедленно раздевайтесь и ложитесь на диван! Я хочу видеть, что вы лежите!

Тут он сообразил, что сказал, и отошел от айфона в надежде, что она не заметит, как он краснеет.

– Господи, Христина! Извините меня, я не то хотел сказать! Вот же дурак! Я имел в виду, прекращайте этот официоз, надевайте домашнее и ложитесь отдыхать. Вы целый день провели на ногах, шутка ли…

– Та я не устала, а теперь так и вовсе взбодрилась. – Она засмеялась так хорошо и открыто, что Макс захохотал вместе с ней.

Потом она сказала, что в халате станет смущаться, он ответил, что, являясь неофитом кулинарии, будет слишком поглощен процессом, чтобы смотреть, халат там или не халат.

Разумеется, он врал и посмотрел, и обмер от желания обнять ее, такую хорошенькую и свежую в голубом халатике.

От того что она была дома и в то же время здесь, с ним, в кухне разлилось предчувствие чуда, мягкое и уютное, как свет старого абажура.