Рай. Том 2

Лекарство в конце концов погрузило его в сон, тревожный, тяжелый, наполненный грезами о ней… О, эти бесконечные жаркие фантазии, в которых Мередит лежала в его объятиях, обнаженная, задыхавшаяся от страсти, осыпавшая Мэтта ласками, заставлявшими его стонать от невыносимого наслаждения. Он брал ее снова и снова, пока не испугал ненасытной жаждой обладания…

— Мэтт, прекрати, мне страшно! Он врезался в нее все с большей силой, хотя Мередит умоляла его остановиться.

— Мэтт, пожалуйста, хватит! Почему она угрожает позвать доктора?

— Если ты немедленно не проснешься, я вызову доктора!

Он не хотел доктора, он хотел Мередит. И пытался снова лечь на нее, вдавить в матрац, но она удерживала его и положила руку на лоб… И предлагала кофе…

— Пожалуйста, проснись! Я принесла тебе кофе!

— Кофе?

Она нежно погладила его по щеке и прошептала в самое ухо:

— Черт возьми, да проснись же! Ты улыбаешься во сне!

Именно проклятие привело Мэтта в себя. Мередит никогда не ругалась, значит, тут что-то неладно. Что-то неладно…

Мэтт вынудил себя открыть глаза и взглянуть в ее ослепительно прекрасное лицо, пытаясь сообразить, где находится. Мередит с встревоженным видом наклонилась над ним, сжимая его плечи.

— Что случилось? — пробормотал он. Мередит разжала руки»и со вздохом облегчения почти рухнула на постель.

— Ты метался и так громко кричал, что в моей комнате было слышно. Я прибежала сюда и попыталась разбудить тебя, но ты не просыпался. Я ужасно перепугалась, но лоб у тебя оказался холодным. Вот я принесла тебе кофе, выпей.

Мэтт послушно заставил себя сесть и, прислонившись головой к спинке кровати, провел рукой по волосам, пытаясь стряхнуть с себя остатки странного сна.

— Это все таблетки, — объяснил он. — Сразу две действуют с силой ядерной боеголовки.

Мередит взяла пузырек и прочла инструкцию."

"— Тут написано, что нужно принимать по одной. Мэтт, не отвечая, потянулся к кружке, выпил почти все содержимое и вновь, откинув голову, прикрыл глаза, ожидая, пока кофеин сотворит чудо, к счастью, совершенно забыв о видениях, терзавших его ночью.

Мередит, помнившая, что сразу после пробуждения Мэтт обычно неразговорчив, встала и неспешно расставила вещи на ночном столике, а потом рассеянно подняла халат и положила его в ногах кровати. Когда она повернулась, глаза Мэтта приняли более осмысленное выражение, черты лица расслабились и выглядели почти мальчишескими. Он казался сейчас совсем молодым. И очень красивым.

— Тебе получше? — улыбнулась она.

— Гораздо. Ты делаешь прекрасный кофе.

— У каждой женщины должно быть хотя бы одно коронное блюдо. То, что она может продемонстрировать, когда представится такая возможность.