Рай. Том 2

В восемнадцать лет она обладала наивным чистосердечием, удивлявшим и чаровавшим его, в двадцать восемь Мередит превратилась в талантливую деловую женщину, и все же казалась такой же естественной и непринужденной, как и раньше. Как ни удивительно, Мередит, по-видимому, была совершенно безразличной к собственной красоте или просто ее не сознавала. Вчера она ни разу не остановилась у зеркала, висевшего в столовой, даже мельком не взглянула в него, проходя мимо. В отличие от других прекрасных женщин, которых он знал, она не пыталась кокетничать, не рисовалась, не приглаживала свои роскошные волосы, чтобы привлечь его внимание. Ее красота стала более зрелой, и фигура приобрела законченные формы, в джинсах и простом свитерке она выглядела так же соблазнительно, как в черном платье и норковом манто, в тот день, когда он пригласил ее на обед.

Кровь Мэтта снова жарко закипела, а руки просто зудели от желания ласкать и гладить эту гладкую кожу, упругую грудь, изящные изгибы бедер и талии. И неожиданно предательский разум подсказал ему соблазнительное решение: возможно, если он овладеет ею еще один, последний раз, то сможет утолить ненасытную жажду и навеки избавиться от этого яда…

Выругавшись себе под нос, Мэтт встал и натянул халат. Боже, да он поистине безумен, если снова осмелился думать о близости с ней!

Снова?

Мэтт застыл.

Впервые после приезда Мередит он оказался способен думать ясно, без бредовых видений и фантазий, вызванных болезнью или действием проклятых таблеток. Спрашивается, за каким чертом ее принесло на ферму?

Она сама ответила на вопрос:

— Я хочу мира…"

"Прекрасно, он согласился на предложение перемирия. Так почему же она все еще здесь? Они никогда не жили одним домом, не вели хозяйство, но зачем же она торчит на ферме? Приносит ему кофе в постель и делает все возможное, чтобы очаровать его и обезоружить?

И тут в лицо ему словно ударила струя ледяной воды — ответ пришел с необычайной ясностью и силой, потрясая его собственной глупостью.

— Я хотела получить хаустонский участок, — сказала она, — но мы не можем позволить себе платить тридцать миллионов.

Господи, да она действует на него сильнее любого наркотика! Совершенно одурманила его разум! Мередит хотела получить землю по первоначальной цене и, очевидно, готова на все, чтобы добиться этого, даже пресмыкаться перед ним. Ее сокрушенные извинения, нескрываемое желание мира, супружеская забота о нем — все это притворство с целью заставить его капитулировать.