Словно в раю

Даже если он не будет присутствовать в её жизни, даже если он останется здесь, в Кембриджшире, а она уедет и выйдет замуж за кого-то из Уэльса, Йоркшира или с Оркнейских островов, она всё равно будет знать, что он жив-здоров, ездит верхом, читает книгу или сидит в кресле у камина.

Ещё не пришло время принимать решение, и неважно, как сильно Онория ненавидит неизвестность. Она не может вести себя эгоистично. Ей нужно сохранить Маркуса в целом виде до тех пор, пока существует такая возможность. Но что если, поступая таким образом, она потеряет драгоценное время?

Девушка зажмурилась, хотя продолжала лежать, уткнувшись в свои руки. Она чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, грозя вырваться наружу вместе с накопившимся ужасом и разочарованием.

– Пожалуйста, не умирай, – прошептала Онория. Она потёрлась лицом о предплечье, вытирая слёзы, и снова легла на сложенные руки. Возможно, ей следует молиться о его ноге, а не упрашивать самого Маркуса. Молиться Господу Богу или дьяволу, Зевсу или Тору. Она вознесла бы молитвы хоть молочнице, доящей коров, если бы это могло что-то изменить.

– Маркус, – снова произнесла она, поскольку сам звук имя приносило ей утешение. – Маркус.

Девушка замерла и села.

Глаза его не открывались, но она видела, как они двигаются под веками, и подбородок слегка шевельнулся.

– О, Маркус, – всхлипнула она. Слёзы полились с новой силой. – Прости, я не должна плакать.

Онория безуспешно искала платок, и, не найдя его, утёрла слёзы простыней.

– Я так рада слышать твой голос. Даже если ты сама на себя не похож.

– Хочешь воды? – Онория ухватилась за обрывок произнесённого слова.

Маркус ещё раз подвигал подбородком.

– Вот, давай я тебя немного подниму. Так будет легче. – Она обхватила его под руками и слегка выпрямила. Немного, но хоть чуть-чуть. Стакан с водой стоял на прикроватном столике, и в нём все еще оставалась ложка – с прошлого раза, когда Онория пыталась его напоить.

– Я дам тебе несколько капель, – сказала она ему. – Понемногу. Боюсь, что ты подавишься, если я сразу дам много.

Однако этот раз Маркус справился гораздо лучше, и она влила в него добрых восемь ложек воды прежде, чем он подал ей знак, что напился и снова принял лежачее положение.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Онория, пытаясь взбить ему подушку. – Кроме того, что ужасно, я имею в виду.

Он слегка качнул головой. Кажется, это должно было заменить пожатие плечами.

– Ну, конечно, ты чувствуешь себя ужасно, – пояснила Онория. – Но есть ли изменения? Ещё ужаснее? Не так ужасно?

– Так же ужасно, как прежде? – Она рассмеялась. По-настоящему. Удивительно. – Я говорю глупости.

Маркус кивнул. Это движение было слабым, но гораздо энергичнее, чем всё, что ему удавалось до сих пор.