Словно в раю

Она снова погладила Маркуса по волосам, а потом, к его удивлению и восторгу, поцеловала в щёку.

– Ты не такой ужасный, знаешь ли, – проговорила Онория с улыбкой.

Он не мог видеть, как она улыбается, но знал это.

– Ты любишь притворяться нелюдимым и погружённым в себя, но ты не такой. Хотя ты умеешь сурово взглянуть.

– А ты меня почти одурачил. Я почти невзлюбила тебя в Лондоне. Но это потому, что я позабыла тебя. Такого, каким ты был, я имею в виду. И какой ты есть сейчас.

– Ты не любишь, когда люди видят тебя по-настоящему.

Девушка снова замолчала. Ему показалось, что он слышит движение, видимо, она удобнее уселась в кресле. Когда Онория заговорила, в голосе её опять послышалась улыбка:

– Я думаю, ты стесняешься.

Ради всего святого, он сам мог сказать ей об этом. Он ненавидит разговаривать с незнакомыми людьми. И всегда ненавидел.

– Странно думать так о тебе, – продолжала она. – Никогда не подумаешь о мужчине, что он застенчив.

– Ты высокий, – задумчиво сказала Онория, – хорошего телосложения, умный, такой, каким положено быть мужчине.

Маркус отметил, что она не назвала его красивым.

– Не говоря уже о том, что ты до неприличия богат и имеешь титул. Если бы ты задумал жениться, я уверена, что мог бы выбрать любую, кого пожелаешь.

Она потрогала его за плечо:

– Ты не представляешь себе, сколько людей хотело бы оказаться на твоём месте.

– Но ты стесняешься, – проговорила она с удивлением. Маркус почувствовал, как она придвинулась ближе, её дыхание овевало его щёку. – Думаю, мне в тебе это нравится.

Правда? Потому что он ненавидит свою застенчивость. Все годы он наблюдал за тем, как Дэниел общается с каждым встречным без всяких колебаний. Маркусу всегда требовалось время, чтобы настроиться. Вот почему он так любил проводить время со Смайт-Смитами. В их доме царили хаос и сумасшествие. Он почти незаметно влился в их жизнь и стал одним из них.

Его единственная семья.

Онория снова притронулась к его лицу, проведя пальцем по изгибу носа.

– Не будь ты застенчив, ты был бы самим совершенством, – проговорила она. – Как герой из романов. Уверена, ты романов не читаешь, но все мои подруги воображают тебя одним из персонажей миссис Горли.

Маркус предполагал, что существует причина, по которой ему никогда не нравились её подруги.

– Я никогда не знала наверняка, герой ты или злодей.

Маркус решил не искать оскорблений в этом утверждении. В голосе Онории звучала шутливая улыбка.

– Ты должен выздороветь, – прошептала она. – Не знаю, что со мной будет, если ты не поправишься.

И едва слышно девушка добавила:

– Думаю, что ты можешь стать моим пробным камнем.

Маркус попытался шевельнуть губами, чтобы заговорить, поскольку подобные слова невозможно оставить без ответа.